Страница 109 из 170
- Заряжай! Стрелять бегло, по готовности!!!
- Беспорядочным – огонь! – кричит О’Доннел, и только сейчас я, наконец, вспоминаю про свое оружие…
Чувствуя, как горят щеки, торопливо выдергиваю винтовку из чехла, заряжаю… И замираю, потому что в поднявшемся дыму элементарно не видно, куда стрелять, а просто посылать пулю в дым – наудачу – я не хочу…
- Прекратить огонь!!!
Раздается еще несколько выстрелов, и все смолкает… Слышится звонкое «клац!» со стороны пулеметательного многоствольного орудия – судя по звуку, гном меняет расстрелянный патронный бункер на заряженный…
Ветер сносит дым, и мы видим, что противник отходит. Не бежит, нет – отходят перебежками, периодически оборачиваясь в нашу сторону и стреляя навскидку.
Только теперь я понимаю, что же это были за странные (фьюить!) свистящие звуки, раздававшиеся несколько раз над моей головой…
Не далее чем в ста ярдах от наших позиций лежат тела в черно-алых мундирах. Много. Десятка два, или даже больше, сразу точно не скажу. Смотрю на отходящих ушедших – вижу, как они под руки и на плечах несут нескольких раненых…
Одно из тел перед нашими позициями вдруг шевелится, неловко приподнимается… На непокрытой голове хорошо виднеются характерные полукруглые «медвежьи» уши. Харкнув кровью изо рта, лежа на боку, раненый северянин неловко вскидывает винтовку, целясь в нашу сторону.
Бах!..
Одинокий выстрел с нашей стороны заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Пуля выбивает алый фонтанчик откуда-то из груди «ушедшего». Так и не успев выстрелить, он бессильно заваливается головой в траву…
Со стороны отходящих «ушедших» раздалось несколько криков, сопровождаемых выстрелами; однако отступления своего противник не прекратил, и вскоре черно-алые фигуры скрылись в ивняке.
- Как Вы, лейтенант? – капитан МакРейв подошел, внимательно глядя на меня.
Я вновь почувствовал, как приливает к щекам кровь.
- Сэр… Я… - на меня вдруг накатывает злость на самого себя. Какого хрена я мямлю, как застигнутый в чужом саду с полными карманами ворованных яблок мальчишка? – Я не стрелял, сэр. И с командованием взводом в бою… Я не справился.
Капитан смотрит на меня пару секунд, потом кривовато усмехается и отвечает:
- Бросьте, - похоже, он отлично понимает, что я сейчас чувствую?! – Для первого раза – весьма неплохо. По крайней мере, Вы не кинулись бежать сломя голову – мне и такое видеть доводилось. На будущее – старайтесь дублировать мои команды, как можно громче. Это успокаивает. Остальное… остальное придет с опытом.
Я киваю. Щеки все равно предательски горят.
- Сэр… - МакРейв вопросительно смотрит на меня. – Сэр… А раненого… Нужно ли… - я запинаюсь, не решаясь вытолкнуть из себя слово – «добивать».
МакРейв молчит пару секунд, затем медленно кивает:
- Это война, лейтенант. И на этой войне… Пощады никто не дает. И не просит. Просто вспомните, что видели на ферме…
Киваю головой… Да, капитан прав… Наверное. Но принять это тяжело… Хотя, пожалуй, сейчас не время и не место, чтобы думать об этом.
Гляжу в сторону ивняка, где скрылись «ушедшие», и вижу появившиеся новые действующие лица. Двое – в уже знакомых черно-алых мундирах. На одном – кепи, на другом – широкополая шляпа, похожая на те, что у нас носят старшие офицеры с парадной формой. Тот, что в шляпе, поднимает руки – похоже, смотрит в бинокуляр или подзорную трубу, солнце пустило яркий зайчик от стекла. Посмотрев на нас пару минут, тот, что в шляпе, повернулся к тому, что в кепи, похоже, что-то ему говоря. В процессе разговора он несколько раз махнул рукой в сторону наших укреплений, и так же несколько раз ткнул рукой второго в грудь – похоже, разговор не из приятных. Складывается впечатление, что старший офицер отчитывает младшего за безрассудную атаку. Эх, жаль, далековато они!
Или нет?..
В крепости я успел опробовать свою винтовку – и она порадовала меня весьма точным боем. Не зря унтер-офицер О’Дуайт советовал магазинчик своего старого приятеля, и не зря мастер Айронсайд содрал с меня столько денег, совсем не зря… Мне удалось поразить большой деревянный чурбак, служивший мне мишенью, на трехстах ярдах тремя пулями из пяти. Понятно, что я не вогнал их, что называется, «одна в одну», но все равно… Правда, здесь верные пятьсот ярдов, никак не триста… Но все же…
- Сэр, - я поворачиваюсь к стоящему рядом капитану. – Разрешите?.. – приподнимаю винтовку.
Тот скептически смотрит на виднеющиеся у ивняка фигуры, затем – на винтовку в моих руках, пожимает плечами.
- Что ж, попробуйте…
Приклад – в плечо, плавно, снизу вверх, подвести мушку под цель – фигуру в шляпе… Ветер слева - прицел на палец левее… Падение пули на такой дистанции… Мушка плавно перемещается чуть выше головы моей цели… Теперь мягко нажимаем спуск…
Выстрел звонко щелкнул… Первый выстрел в жизни, который я сделал по настоящему врагу – на настоящей войне. Несколько мгновений ничего не происходит, затем вдруг обе фигуры резко пригибаются; тот, что в шляпе, сильно толкает второго, в кепи, рукой в плечо, и фигуры вражеских офицеров исчезают среди ивовых ветвей…
Увы, но первым своим выстрелом по настоящему врагу – я бездарно промазал, что тут же и озвучил кто-то из солдат, с отчетливыми нотками разочарования в голосе:
- Мимо…
Однако с некоторым удивлением я услышал, как кто-то ответил, причем с легкой завистью в голосе:
- Ничего… Судя по тому, как дернулись – штаны у «медведей» полные. Близко прошла… Славная винтовочка у лейтенанта… Из нашего «Хорпса» на пятистах ярдах так не попадешь, насмешишь, разве что… Да и глаз меткий, видать…
…Стрельба в Кнёррепинге, уже почти стихшая, вдруг поднимается с новой силой. Пару минут канонада гремела, как хорошо налаженная молотилка, потом опять пошла на спад…
- Смотрите!..
Кто крикнул – я не понял. Я смотрел.
Река за поселком изгибается к югу, потому видна на достаточно большом протяжении. Поэтому все происходящее мы видели очень хорошо, несмотря на полмили, а то и больше, отделявшие нас от места событий…
На речной глади вдруг показались несколько черных семечек – лодки, и много окруженных брызгами воды черных точек.
Мне потребовалось не меньше минуты, чтобы понять, что я вижу.