Страница 106 из 170
- Сэр, как минимум – у нас под рукой песчаный речной берег, а в поселке наверняка можно найти пустые мешки. Засыпать мешки песком и воздвигнуть из них бруствер получиться все же быстрее, чем насыпать редут. Или – хотя бы – завалить набок несколько обозных фургонов – это хоть какие-то укрытия для стрелков и расчетов.
Эрневи пару секунд о чем-то подумал, затем кивнул.
- Хорошо. Пусть отряженные в поселок за водой солдаты переговорят со старостой по поводу мешков. Люверс, сколько потребуется фургонов?
- Минимум – пять, сэр. Три – для организации позиции огневого взвода второй батареи, и хотя бы два – для стрелков прикрытия.
- Берите семь. Паттерсон, это Ваша позиция, выделите людей в помощь. Потом, что успеем – укрепим мешками с песком. Еще вопросы.
Вопросов не последовало.
- На позиции, джентльмены! Лейтенант Баум – задержитесь, я дам Вам донесение для передачи в крепость…
…С момента нашей тревожной побудки прошло уже несколько часов, и солнце (которого не видно из-за затянувших все небо белых облаков) уже должно приближаться к полудню. Грохот на северо-востоке давно стих, и кто-то из молодых солдат уже начал было рассуждать, что нас «зря дернули», но был довольно резко оборван более опытными товарищами, объяснившими болтуну, что здесь, в приграничье, никакая осторожность лишней не бывает. Единственное послабление, которое попросил у меня О’Доннел для взвода – это посадить людей, оставив только наблюдателей. Наблюдателей мы регулярно меняем. Собственно, на остальных редутах командиры поступили так же…
Вернувшийся из Кнёррепинга связист доложил, что связи нет. Вообще. Не то что с нашей крепостью или со штабом пограничной когорты – но даже с любым другим телеграфом. Не отвечают.
Это известие не добавило хорошего настроения майору Эрневи. Мрачно посмотрев в ту сторону, где, примерно в полумиле от наспех сделанных из поваленных фургонов и сейчас спешно укрепляемых мешками с песком позиций нашего правого фланга, за зарослями ивняка, возвышалась наблюдательная вышка – одно из самых высоких строений поселка, он отдал очередной приказ «смотреть в оба!», и начал нервно курсировать по лагерю, проверяя и перепроверяя батальон.
Я воспринял приказ майора всерьез, и до рези в глазах вглядывался в уходящую на северо-восток, в сторону границы, дорогу. Только этим я могу объяснить то, что безобразно прозевал их появление…
- Смотрите!!! – чей-то крик прямо над моим ухом.
Резко вскидываюсь – куда, чего? И в этот момент справа, со стороны Кнёррепинга…
ТОНГ, ТОНГ, ТОН-НГ…
Резко поворачиваюсь, и вижу, как на месте видневшихся сквозь ивняк строений поселка вспухают огненные клубки. Вспухают, застывают на какую-то секунду, и затем начинают медленно всплывать в небо, остывая и превращаясь из яркого огненного клубка в простой неряшливый ком черного дыма на тонкой ножке…
А выше дымовых клубов плыли
они
. Они казались почти черными на фоне затянувшей небо белой пелены. Бочкообразные обводы корпусов, уродливые горбы боевых рубок, скошенные трубы, из которых валит дым – по паре на каждом… Раз за разом от них отделялись черные капли, обрушивались на поселок, и –
ТОНГ, ТОНГ, ТОНГ…
С жутким скрипом и треском, слышимым даже здесь, валится поселковая наблюдательная вышка…
После прохода над поселком они отвернули в сторону реки. В профиль они показались похожими на гигантские уродливые башмаки – смещенные назад боевые рубки – как голенища, закругленный бак – как носок, а на месте каблука виднелись какие-то полукруглые приливы, напомнившие мне бородавки… Затем последовал плавный разворот, заход на поселок, и снова – тонг, тонг… А затем мы увидели, как, пробив своим неуклюжим телом белую вату на небе, вниз устремился третий – гораздо крупнее двух первых, увенчанный тремя трубами – и приземлился где-то за пылающим поселком…
Тем временем «башмаки» на небе, в очередной раз проплыв над поселком, вышли к мосту… Не знаю, то ли они не видели наших позиций, что странно, то ли поселок представлялся им приоритетной целью… Но они сбавили ход, после чего стало видно, как на головном замерцал белый огонек семафора. Ведомый ответил сиплым ревом гудка и лег в разворот, а головной… Головной пошел прямо на нас.
Он стремительно вырастал в размерах, а потом от его брюха отделились уже виденные нами черные капли, пара, затем – еще одна, рухнули на землю, подобно крупным черным градинам, и –
ДАНН-НГ!!!
Воздух, вдруг ставший горячим и твердым, как доска, из всей силы приложил меня в грудь, так, что я не устоял на ногах и самым позорным образом плюхнулся на задницу. В глазах все плыло, в ушах, как будто забитых ватой, слышался тонкий, непрекращающийся, и оттого – особенно мерзкий звон. Но даже сквозь эту вату и звон я расслышал многоголосый крик, дикий рев какого-то животного (видать, упряжного быка ранило), и фыркающе-шелестящий звук, с которым пронеслось над нашим редутом превратившееся в диковинный снаряд оторванное тележное колесо…
Это заняло какие-то секунды, если не доли секунд, а затем – еще один «ДАННГ!!!!»
Крик усилился, загремели винтовочные выстрелы; впрочем, не видно, чтобы они доставляли висящему в небе «башмаку» хоть какое-то неудобство. Он ответил хриплым гудком, в котором мне послышалась издевка, затем начал плавный разворот на месте, и тут ожила «бородавка» под его кормой.
Бородавка, оказавшаяся орудийной башней.
ФАНГ-ФАНГ, ФАНГ-ФАНГ!
Спаренное пневматическое орудие выплевывало в нас снаряд за снарядом… БАХ, БАХ, БАХ! Лагерь стремительно тонул в сизоватом дыме, имеющем донельзя неприятный запах отработанной взрывчатки…
Не знаю, сколько бы я еще так просидел, но меня бесцеремонно рванули за плечи. Надо мной склонился О’Доннел, и что-то рявкнул мне в лицо. Я не сразу понял, что…
- ЗА РЕДУТ, В РОВ!!! СКОРЕЕ!!! – затем рявкнул куда-то в небо: - ВЗВООООД!!! ВСЕ В РОВ ЗА РЕДУТОМ, ЖИВО!!!
Странное, навалившееся на меня оцепенение покинуло меня лишь тогда, когда мы все, кто был в этот момент на редуте, скатились с него в ров, образовавшийся у его подножия… А через какие-то секунды на только что покинутой нами позиции что-то взорвалось, и белесый дым поплыл вниз по скатам редута…
Я фыркнул от неприятного запаха, что принес с собой дым, и спросил О’Доннела: