Страница 103 из 170
Собственно, почему, скорее всего, не отдаст – понятно. Цвет носа – того… Намекает на то, что любит майор Уильям Люверс, что называется, «заложить за воротник». Да и аромат от него порой поутру… Весьма характерный. Правда, справедливости ради, скажу, что я, своим обостренным чутьем, ни разу не чуял запаха, что называется,
свежачка
. Непосредственно перед службой Люверс себе пить не позволяет, разве что, с вечера…
…А может, не он себе этого не позволяет, а его… Экономка, как несколько насмешливо говорят иные офицеры? Правда, насмешничать и сплетничать эти самые «иные» себе позволяют только тогда, когда уверены, что Тордис из клана МакАрн – третьего «волчьего» клана Баккеланда – их точно не слышит. Сам я не видел, но очевидцы говорят, что у «Тордис-волчицы» – красивой сероглазой женщины лет тридцати, с заплетенными в две длиннющих косы светлыми волосами и шерстью на ушах, явно отливающих рыжиной, рука весьма тяжелая, в чем некоторые особо неосторожные шутники и сплетники имели несчастье убедиться на собственном опыте. Правда, опять-таки – по рассказам, сам не видел. Причем, по этим самым рассказам, когда Тордис вбивала этим самым «некоторым» в голову правила приличия и элементарное уважение к женщине, делала она это быстро, деловито, с явным знанием дела, и – не говоря ни слова. Вообще. Собственно, и сам я ни разу за все те случаи, что доводилось с ней встречаться, не слышал от нее ни звука. Нет, МакРейв сказал, что она не немая, просто… Крайне молчалива. Причем, как ее занесло так далеко на северо-восток от владений ее клана, расположенных на юге Баккеланда – никто не знает. Еще одна загадка. Как, впрочем, и то, почему она взялась вести домашнее хозяйство холостяка Люверса, и с чего так его опекает. С неделю назад сам видел, как вечером Люверс, как неприкаянный, слонялся по крепости, пока не появилась Тордис, которая приобняла его за плечи – и майор (по-моему, он был уже слегка выпивши… А может, и не слегка) послушно пошел, как бычок на привязи.
Так что, положа руку на сердце, некоторый повод для сплетен – был.
А также были, пожалуй, и причины для злости у полковника Стюарта. Видимо, тихое пьянство майора Люверса переполнило его чашу терпения… И он решил отправить майора в полевой лагерь, фактически, неофициально понизив в должности, видимо, рассчитывая на то, что в обстановке пусть неявной и несильной, но все же – опасности, Люверс, как сказал полковник, «встряхнется» и возьмется за ум…
А если не возьмется?..
Хотя – это не мое дело, об этом пусть у командира нашего батальона голова болит. У меня других проблем хватает – выходя из штаба, МакРейв «обрадовал» меня тем, что у нас нет достаточного количества фургонов, и нам с ним предстоит придумать, где взять недостающий транспорт… И ладно бы только транспорт – тягловых животных тоже надо где-то искать…
…Резкий звук горна разносится по лагерю, сообщая солдатам, что на сегодня все дела завершены, и можно, наконец, рухнув на жесткие нары, провалиться в сон… Вплоть до раннего утра, когда тот же пронзительный звук возвестит начало нового дня. Бодрствовать остались лишь часовые и дежурные по расположению…
Ну и ваш покорный слуга. Нет, я не дежурный офицер – сегодня очередь подпрапорщика Доу, не начальник караула, просто… Не спится пока, вот и все. Неспешно иду по расположению роты, мимо ровного ряда парусиновых палаток, чудным образом подсвеченных красным и зеленым цветами, в которые их окрасили стоящие на небе одновременно зеленая Айя и ее «старший братец» - алый Сэльг. Двулуние, чтоб его…
…Подготовка к отбытию батальона в лагерь и сам переход, длившийся без малого неделю, выпили из меня кучу сил. Фургоны и «пороховые» двуколки проверь, договорись в городской управе насчет аренды недостающего транспорта и тягла, продукты закупи, ремонт палаток организуй, проверь укомплектованность инвентарем и утварью походных кузни и кухни… Для полного счастья мне поручили проверить приданные батальону пулеметательные многостволки… И одна оказалась неисправна!.. Спасибо Хрольву – он что-то обсуждал с майором Эрневи, когда я заявился к тому с докладом. Заинтересовавшись проблемой, гном отправился со мной, изучил разобранную мной многостволку и ее механизм, что-то прошипел на гномьем… Боюсь ошибиться, но, по-моему, там опять была задействована кирка Дарина, только на сей раз богатое воображение гнома отводило ей роль не проктологического, а стоматологического инструмента, применяемого к тем, кто довел тонкий механизм до подобного паскудства, после чего сердито сопящий гном рассовал несколько деталей в бездонные карманы своей кожаной куртки и исчез на двое суток. По истечении этого срока он появился, помог мне собрать пулеметалку… Хотя, наверное, с его точки зрения – собрал пулеметалку, отбиваясь от моих попыток ему помешать, и, отмахнувшись от благодарности, утопал по своим делам – ему предстояло организовать перевозку в лагерь одного из доставленных им в крепость паровых големов…
После того, как все приготовления были завершены, мы, наконец, выступили. Переход по маршруту занял столько времени не потому, что расстояние было так уж велико, просто маршрут майор составил, во-первых, с оглядкой на молодых солдат – не все пока были способны выдерживать предписанные уставом суточные переходы по тридцать аранийских миль; во-вторых – мы шли к границе… И потому маршрут составлялся с учетом того, чтобы на каждую ночевку батальон с обозом разместился в каком-либо поселении, имеющем достаточную площадь и соответствующие укрепления. Батальон шел, выдвинув вперед головной дозор, и разбросав по сторонам «щупальца» бокового охранения, и чем ближе мы подходили к конечной цели нашего путешествия – поселку Кнёррепинг, тем меньше это напоминало учения…
Возле поселка Кнёррепинг, который являлся конечным пунктом нашего, весьма протяженного, маршрута, точнее, возле моста через реку Фоггенёз, находящемся чуть в стороне от непосредственно поселка, мы нашли остатки изрядно оплывших старых полевых укреплений – редутов и батарей, образующих своего рода тет-де-пон – предмостное укрепление… Эрневи решил расположиться внутри окруженного редутами пространства, заодно их подновив и даже расширив.