Страница 8 из 31
Глава 6
Он остановился и повернулся ко мне. В его зеленых глазах мелькнуло что-то неуловимое, но на лице снова появилась язвительная улыбка.
— У каждого есть, Ясна, — сказал он. — И у тебя тоже.
Мое имя в его устах прозвучало как-то особенно, и я почувствовала, как внутри что-то встрепенулось, даже несмотря на явную наглость со стороны Яромира.
Вот еще! Не за этим я ехала в дальнюю деревню, мне мое сердце еще дорого, я его травам и земле дарить буду.
— Ясна! — громкий голос заставил обернуться.
Только теперь я поняла, что мы снова оказались слишком близко друг к другу в своем воинственном противостоянии. Мы отскочили друг от друга, словно осами ужаленные. Из-за деревьев шел Валек с широкой улыбкой на лице.
— А вот и ты! — он приблизился ко мне, демонстративно игнорируя Яромира. — Искал тебя по всей деревне. Сплела уже венок на Купальскую ночь?
— Нет, — ответила я, собираясь побыстрее закончить разговор.
— А будешь? — парень не собирался сдаваться.
— Посмотрим, — уклончиво ответила я, чувствуя, как Яромир напрягся рядом.
— Обязательно надо! — горячо заговорил Валек. — Я твой венок сам выловлю.
Я тяжело вздохнула и покачала головой. Вот вроде ж взрослый парень, а в голове — что ветер.
— У меня дед так венок поймал в речке, а потом всю ночь они с бабкой цветок папоротника искали.
Это вызвало громкий смешок Яромира:
— Знаем мы, какой ты цветок хочешь искать, — сказал он, да только глаза его недобро сверкнули, а я почувствовала, как за его насмешкой скрывается угроза. — Так сказки-то уж хватит рассказывать. А то у тебя потом и русалки повылезают, и лешие в лес утащат.
— Ты, чужак, иди своей дорогой. А лучше заканчивай свои дела быстрее… — Валек выпрямился во весь свой рост, готовый спорить уже не только словами.
— Хватит! — внезапно вскрикнула я. — Спорите тут, а самого важного не видите. Скоро и венки плести будет не из чего. Да и пускать негде!
Я развернулась и быстрым шагом пошла прочь от этих двух петухов. Только время отнимали!
Лес встретил меня тревожной тишиной. Даже птицы почти не пели. Я ходила между деревьями, собирая то немногое, что еще можно было использовать. Почти завядшие цветки липы и бузины, пара веточек ивы, несколько чудом уцелевших листиков малины.
Вернувшись домой, я быстро приготовила отвар и отнесла его матери больного мальчика, дав все те же указания, что и жене кузнеца. Женщина плакала от благодарности, а я только молила всех богов, чтобы лекарство подействовало.
К кузнецу я тоже заглянула, да только не радостно было. Жар спал, но дочка лежала совсем без сил, почти не ела. И моих знаний и даже подсказок трав было недостаточно, чтобы понять, что же мне теперь делать.
Когда я с вымоченными осиновыми прутиками отправилась к полям, солнце уже стояло высоко и нещадно палило. Но откладывать было уже некуда. Нужно было расставить их, чтобы хоть немного отсрочить то, что неизбежно, если не разобраться в причинах.
Поля находились за деревней, там, где земля полого спускалась к лесу. Рожь должна была колоситься, но колосья были мелкими, болезненными. Я начала идти по меже, втыкая в землю по маленькому прутику через каждые двести шагов, нашептывая магический заговор.
Прутики, образуя нечто вроде сети, должны были подтянуть воду из земли выше, к корням. Но одной меня было мало. Я, как прибыла и заметила беду, пыталась связаться с академией с помощью блюдца, но магические нити сюда не дотягивались. Потом даже написала срочное письмо, но обманываться было бессмысленно. Хорошо, если оно дойдет через месяц.
Я была один на один с бедой.
Пот застилал глаза, от зноя было невозможно дышать, но я упрямо шла вперед, отсчитывая шаги.
Чем дальше я углублялась в поля, тем страшнее становилось то, что я видела. Земля была не просто сухой — она была больной. На колосьях то и дело встречались ведьминские заломы, а местами рожь чернела и крошилась при прикосновении.
Земля молила о помощи, и меня окутывало отчаяние, что я не смогу ничего сделать. Надо было непременно еще раз поговорить со старостой.
Засуха распространялась быстрее, чем я думала.
В воздухе послышался странный шорох, как будто что-то огромное ползло под землей, и меня оглушил крик. От земли. От травы. От колосьев. Рухнула на колени, зажав уши, а потом едва нашла в себе силы подняться и кинуться обратно. Домой. К речке.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда я вернулась домой. Уже у самой калитки меня ждал сюрприз: она была отремонтирована. Мне больше не нужно было чуть приподнимать ее каждый раз, чтобы сдвинуть с места. А еще была прибита доска, что отвалилась от забора.
В доме пахло грибами. Яромир сидел за столом и неторопливо ужинал.
— Ты… — начала я и запнулась.
— Голодный был, — пояснил он, не поднимая глаз. — Сварил из того, что нашел. Тебе оставил.
Я молча прошла к печи. Действительно, в горшке булькал грибной суп.
— Зачем? — спросила я.
— Что «зачем»?
— Все это, — устало ответила я, опускаясь на скамью.
Яромир пожал плечами:
— Я тут живу.
Мы посмотрели друг на друга, и опять началось наше привычное препирательство.
— Это мой дом!
— Временно и мой!
— В сенях живи!
— В горнице теплее!
— Сейчас и на улице не холодно!
Спорили мы до тех пор, пока у меня не кончились силы. Я махнула рукой:
— Делай, что хочешь. Только завтра к вечеру чтобы съехал.
— Посмотрим, — проворчал Яромир.
Я практически упала на полати и мгновенно провалилась в сон. Мне снилась кровавая луна.