Страница 1 из 31
Глава 1
— Не лезь, девка, не мешай, — староста вскочил с завалинки, навис надо мной огромной тучей, но я не дрогнула.
— Не для того я здесь, чтобы в сторонке сидеть! — вскинулась я, сжимая в ладони пучок травы.
Черно-фиолетовый налет на стеблях мяты и зверобоя обжигал пальцы, как чумное пятно. А местным хоть бы хны! Под нос им суешь — ничего не видят. Не хотят!
— Опять твои столичные бредни? Ты у нас кто? Травница назначенная, — хмуро отрезал староста, будто выплюнул. — Так и сиди в своей конуре, собирай корешки от брюха. Землю нашу не тронь. Она крепче твоих столичных знаний.
И ведь сколько раз я объясняла, что я не травница. Травовед. Ведунья, которая должна изучать урожаи, помогать взращивать поля и леса. Да только они все одно: или травница, или ведьма.
— Вот именно, что это ваша земля! Как вы можете так безответственно относиться к ней? — потеряв терпение, я ткнула в старосту пучком травы.
— Лето! Травы сохнут — это нормально, — рявкнул мужик.
— Этот черный мор, он не от солнца! Это гниль! И это только начало! Вы должны уже сейчас что-то делать!
— Должен? — староста сжал в руке нож, который точил, а его усы, желтые от табака, раздраженно шевельнулись. — Каждому свое дело! Без году неделя тут, а строишь из себя абы кого! Бабка Аграфена, вот кто знает нашу землю! Корни ее тут! Пока она глядит да бормочет, что все ладно, значит, так и есть! Не тебе меня, Игната, учить!
По спине пробежал холодок и заставил обернуться. Та самая бабка выглядывала из-за соседнего забора, на меня не отрываясь смотрела, словно искала что-то.
Швырнув под ноги старосте пораженные порчей травы, развернулась и пошла к своему домику. С Игнатом можно было до заката спорить, а у меня еще было дело: у дочки кузнеца жар не спадал, отвар надо было приготовить. Ходила в лес собирать ягоды и листья, но они все попрятались, не хотели помогать. Едва на одну порцию набрала.
В шелесте листьев только и слышала: «Беда! Беда!» А когда ходила в поля, там травы шумели: «Худо нам! Худо!» Земля стонала. Я что ни делала, из того, чему нас в академии учили, лучше не становилось.
А староста все как игрушка заводная, которые так любили в столице: «Лучше тебя, городской, ведаем», «Нечего нас учить, коли сама жизни не знаешь». Я уже и бестолковой была, и бесстыжей, и слабоумной.
Аж злость пробирала каждый раз такая, что хотелось собрать вещи да уехать отсюда куда подальше, оставив эту богами забытую деревеньку разбираться со своими проблемами.
Только вот нельзя мне было. Академию магическую закончила? Закончила. А теперь пришла пора отрабатывать. Место назначали по силе магии. Потому и оказалась я тут, практически на самой окраине княжества, в глухомани, в которую новости из столицы хорошо если через полгода доходят.
И ведь все эти слухи не мешали приходить жителям ко мне, столичной ведунье, да просить помощи: то в болезни, то в быту, то в любви. А я не могла не помочь — сила не простила бы. Слабая, почти бессмысленная, «дикая», но очень своенравная, она жила своей жизнью.
— Ясна, а, Ясна, не решила еще, с кем через костер прыгать будешь? — раздался задорный голос Валека, сына старосты.
Он с самого приезда моего все заговорить со мной пытался. Да только что за его улыбками и льстивыми словами скрывалось? Мало ли я подобных удалых парней в столице видела? И слезы подруг потом тоже видела.
— А если и решила, тебе зачем знать? — ответила я, не останавливаясь и продолжая идти к домику.
— Так знать, с кем поговорить надо, чтоб место себе освободить, — Валек не сдавался, шел следом.
— Разве не знаешь, что ведьмы только с нечистыми дело имеют? Неужели с бесом говорить будешь?
— Ой, не смеши, Ясна! — рассмеялся парень. — Какая из тебя ведьма? Ты, даже когда злишься, и то красавица.
Я шла, сжимая корзинку с теми немногочисленными травами, что смогла раздобыть в лесу. Настроение было не творить — только вытворять. Что-нибудь этакое, чтобы все всерьез уже отнеслись. Но, опять же, сила…
Валек отстал у крайнего дома, к моему на отшибе у реки не пошел — девки деревенские перехватили, да с собой утащили, и я наконец вздохнула с облегчением. Не до разговоров с ним сейчас было — дел много. Хорошо, хоть щи вчерашние остались, готовить не надо.
Недоброе я почувствовала еще у калитки — она была приоткрыта. Неужели кто-то рискнул ко мне залезть? Ох, да было бы что красть!
Поставив на землю корзинку, я подхватила полено и тихо зашла в сени. Из щели незакрытой двери в горницу лился дневной свет, и доносился стук деревянной ложки о миску. Что такое?
Я прокралась как мышка, открыла скрипучую дверь и… замерла. За моим столом сидел чужой мужик и с аппетитом наворачивал мои щи!