Страница 2 из 31
Глава 2
— Вкусно? — едва сдерживая возмущение, спросила я и перехватила полено поудобнее.
Мужчина неторопливо поднял голову. На его мужественном, загорелом лице с густой, но аккуратно подстриженной бородой усмешка хозяина жизни. Глаза цвета лесной чащи смотрят на меня с удивительным спокойствием, как будто он все делал правильно и ни в коем случае не воровал чужую еду.
Одет просто: льняная рубаха, видавшая виды, да холщовые порты. Только вот даже в свободной рубахе видно, что тело у незваного гостя сильное, а размах плеч богатырский. Да только вот совести к этому богатству отмерено не было.
— Неплохие щи, хозяйка, — произнес он низким, раскатистым голосом и даже не подумал встать. — Только соли маловато.
— Что⁈ — я сделала шаг вперед, занося полено. — Сейчас я так тебе наколдую… Солено! Поленом вот этим!
— Эй, полегче! — мужик отложил ложку, которая со стуком упала в миску, и наконец поднялся. — Я тут по делу. И жить я тут буду!
Вот это заявленьице! И хотя росту в нем было добрых две сажени, а ручищами он меня раза два, а то и три обхватить может, я даже не подумала отступить.
— Держи карман шире! Выметайся из моей горницы! Иначе до старости жалеть будешь!
Я распахнула дверь в сени и указала рукой на выход.
— А ты меня штучками этими своими не пугай, — мрачнея, произнес чужак. — Не верю я в них. По закону ночлег мне положен, раз на хозяйское дело работаю. Грамота у меня есть. Так что ничего, потеснишься.
Я чуть не задохнулась от возмущения. И ведь наверняка Игнат подсуропил, чтобы у меня времени не было его доставать. Отличный способ мне досадить — подкинуть какого-то чужака.
— И что же у тебя за дело такое? Объедать? — с усмешкой спросила я.
Мужчина выпрямился во весь рост и провел рукой по бороде, довольный, будто уже выиграл спор. Это мы еще посмотрим!
— Лес проверить. Молодой хозяин земли эти выкупить хочет, проверить отправил. Каждое дерево в этой дубовой роще пересчитать надо, понять, что к чему. Как… сберечь ценность такую.
У меня похолодело в груди. Выкупить земли… Я знала, что за этим бывает: они приходят, вырубают, распоряжаются. Но эта роща непростая, дубы в ней хранителями были всех местных деревень. В глубине рощи источник бил — не зря деревню прозвали Велесов Ключ.
— Так и считай, смотри, — процедила я сквозь зубы. — В лесу. Там духи лесные быстро тебя образумят.
— В лесу только звери да разбойники, — продолжил язвить мужик. — А тут, глядишь, и хозяйка пригреет да приголубит. Неужто вас в городской академии только грамоте разной учили? Наверняка и другие науки у вас были.
Я с грохотом опустила полено на стол, так что все вокруг подпрыгнуло и загремело.
— Да! Научили, как таких, как ты, распознавать, — тихо, напряженно проговорила я, глядя наглецу в глаза. — Не с теми намерениями ты сюда приехал!
— Столичная выскочка! Местных за дураков держишь, нос задираешь… — он сделал шаг на меня, сверкнув глазами. — Духами пугаешь. Нет их. Можешь сколько угодно местных за нос водить, а меня не получится.
— Для слепца и света не существует, — я вздернула подбородок, вглядываясь в его глаза.
Мы стояли друг против друга, кипя от злости. Лесник сжимал кулаки, а я попробовала вспомнить самое простое атакующее заклинание из академии — пусть слабое, но неприятно ему бы сделало.
Что-то было в нем такое, что подсказывало мне: непростой он, и встреча непроста наша. И неизвестно, чем она обоим нам аукнется.
— Ладно, — наконец он отступил. — Вечером вернусь. Ужин посоли нормально.
Он схватил шапку со стола да направился к двери. Хлопнул так, что горшки вздрогнули. Я осталась одна и тяжело опустилась на скамью.
Мало мне того, что с землей ничего сделать не могу, а староста к источнику идти не хочет, так еще и этого… А ведь я даже не спросила, как зовут этого чужака.
Жить он тут собрался! Вон даже мешок свой заплечный оставил. Что это он его оставил?
Я встала, с трудом вытащила из дома, а потом и за калитку мешок. Чужих у меня тут не бывало, так что вещи дождутся своего хозяина. А мне лишнее барахло в горнице не нужно. Заодно с улицы корзинку свою прихватила с травами.
Пришлось раньше поставить себе кашу, но я чуть больше горсть взяла — чтобы на ужин тоже хватило. И сразу принялась за отвар для дочери кузнеца: надо успеть, пока в травах да цветах еще сила земли хранится.
Цветки липы и бузины, листья малины и кусочки молодых веточек ивы, подхватываемые потоками воды в горшке, то поднимались, то опускались. Я смотрела на них и с замиранием сердца думала, что в следующий раз мне так может не повезти. Не найду нужных ингредиентов, что тогда будет?
Как только отвар закипел, я взяла веточку, что была сломлена с одного из вековых дубов, и, склонившись над горшком, прошептала заговор, которому меня бабка еще в детстве научила. Такого в нашей академии не рассказывали, да только это не значило, что оно не работало.
Силою Родовой, силою Природной,
Скверну изгони, жар с тела сними!
Как утренняя роса исчезает,
Так и болезнь отступает.
Не я лечу — Мать-Земля лечит,
Не я говорю — Пращуры вещают.
Над отваром появился плотный, густой дымок, а потом быстро исчез. Откликнулись растения, поделились своей силой. Мне осталось только процедить да налить в крынку, чтобы отнести кузнецу.
— Давай дочери по половине чарки утром и вечером, — строго наказала я Марфе, жене кузнеца. — А потом под шубу. Если совсем плохо пить будет, меду добавь. Да смотри, чтобы потела хорошо, водой больше пои.
Марфа испуганно смотрела на меня, но от отвара не отказывалась. К Аграфене что-то не пошла, меня выловила. Не все, похоже, в деревне бабку любили, как Игнат.
— Иди лечи, — в сени вошел кузнец и строго зыркнул на жену.
Та еще крепче прижала к себе крынку и скользнула в горницу. Мне дополнительного приглашения не потребовалось, поэтому я вышла следом за кузнецом.
Это был крупный мужчина, который по размерам лишь немногим уступал моему нежданному гостю. Пожалуй, с ним с первым я в деревне нашла какой-то общий язык. Он же и подсказал про домик у речки, даже чуть подлатать его помог. Дальше я уж прибиралась и приводила его в порядок сама — долго там никто не жил.
И тем втройне обидно, что я мучилась, а этот… лесник решил устроиться на всем готовом!
— Мог бы я предложить тебе денег, Ясна, — начал он, пока мы шли по двору к кузнице. — Да только не принято вас, ведуний благодарить. И к чему тебе тут деньги?