Страница 9 из 31
Глава 7
Я шла по узкой лесной тропинке к серебрящемуся вдали озеру. Тьма между деревьями сгущалась, но озеро светилось странным мерцанием, словно бы впитало в себя весь лунный свет.
Оказавшись у самой кромки, я завороженно замерла. Вода стояла неподвижно — ни ряби, ни всплеска, лишь зеркальная гладь, в которой отражались перевернутые сосны.
Как я здесь оказалась?
Вдруг заметила, как по воде медленно скользят четыре темных пятна. Присмотревшись, узнала в них венки — те самые, что девушки пускают на Купалу. Подумалось, не пустить ли в этом году самой, а вдруг уплывет…
Потом внезапно поняла: венки плыли сами по себе, а здесь не было ни девушек, ни смеха, только зловещая тишина. По телу пробежала дрожь.
Я почувствовала, как в руках что-то холодит пальцы.
Пятый венок.
Сплетенный из белых, почти прозрачных цветов, он казался чужим в этом мире. Ландыши, белые маки, водяные лилии — все они никогда не росли в одном месте, но здесь были соединены в один узор.
— Брось его, — прошептал ветер.
«Бросай!» — эхом прозвучало со всех сторон.
Я не успела даже осознать, что все это значит, как венок в моих руках начал рассыпаться. Лепестки почернели, стали крошиться, превращаясь в пепел. В тот же миг луна вспыхнула кровавым светом, а из воды начали подниматься черные, бесформенные тени.
«Ясна…» — они тянулись ко мне, цеплялись за сарафан, тащили за собой в воду.
Я упиралась, кричала, пыталась вырваться из удушающих темных объятий…
— Ясна! Ясна! Это я! — раздался надо мной хрипловатый голос. — Да проснись ты уже!
Я распахнула глаза, хватая ртом воздух, и тут же встретилась взглядом с Яромиром.
Сердце колотилось в груди, как птица в клетке, а холодный пот покрывал лоб. Яромир склонился надо мной, и в его глазах мелькнула что-то, похожее на беспокойство.
— Приснилось что-то? — спросил он, отпуская мои плечи. — Ты кричала так, что тебя на другом краю деревни наверняка слышали.
Я села на полатях, обнимая себя руками, но хотелось, чтобы Яромир вернул свои большие ладони обратно, так казалось все более настоящим. Сон был таким ярким, словно наяву побывала у того проклятого озера, а то, что я проснулась, — наоборот, казалось сном.
— Венки… — пробормотала я. — Пять венков и кровавая луна…
Яромир хмыкнул, слез с полатей и опустился на край лавки:
— Венки! Ну да, скоро же Купала. Думаешь, небось, о женихах, вот и снятся венки. А кровавая луна — так это от жары. Смотришь на закат красный, вот и чудится всякое.
Я фыркнула и отмахнулась, мол, ничего ты не понимаешь.
— Это был не обычный сон, — голос дрожал. — Там была такая тьма, такой холод…
— Обычный кошмар, — возразил Яромир. — У всех бывают. Особенно когда человек перетруждается, как ты. Носишься по полям, травки собираешь, всех лечишь. Целители городские и не про такое рассказывали.
Я хотела возразить, но посмотрела в его насмешливо-сочувствующие глаза и поняла — бесполезно. Для него все это было просто нервным расстройством впечатлительной девицы.
— Зачем тогда ты спрашиваешь?
— Человек после кошмара должен успокоиться, — пожал он плечами. — А то опять будет сниться. И я не высплюсь.
Ну да. Главное же, чтобы он выспался.
— Может, воды принести? — неожиданно предложил он.
Я кивнула, и он встал, направляясь к кувшину. Вода была прохладной, освежающей. Я пила маленькими глотками, стараясь успокоиться.
— Лучше? — спросил Яромир, снова садясь рядом.
— Лучше, — призналась я.
Мы сидели в тишине, нарушаемой только треском сверчков за окном. Там было темно, до рассвета еще далеко.
— Не хочется спать, — сказала я.
— Понятно. После такого представления я бы тоже не заснул, — усмехнулся Яромир. — Хочешь, расскажу что-нибудь скучное? Про лес, например. Или про то, как деревья растут.
Я с улыбкой покачала головой:
— Ты думаешь, меня, травоведа, твои рассказы про лес усыпят?
— А что тебя может усыпить? — поинтересовался он. — Может, сказки?
— Я не маленькая девочка, — поморщилась я.
— Нет, — согласился он, окидывая меня внимательным взглядом. — Не маленькая.
Что-то в его голосе заставило меня покраснеть. Я поспешно отвернулась.
— Расскажи лучше про город, — попросила я. — По чему ты больше всего скучаешь тут, в глуши?
— По возможностям, — как-то задумчиво ответил Яромир. — Там люди работают, торгуют, строят будущее. А не тратят время на всякую мистику.
В городе действительно все было иначе: деньги в основе возможностей, газовые фонари вместо света луны и звезд, паровые машины вместо коней и ручного труда. Там чопорность, академичность и правильность соседствуют с распутством и беспределом.
Скучала ли я по этому всему?
Я на секунду прикрыла глаза и вспомнила, как меня выставили из отдела по распределению выпускников. Будто бы списали. У меня не было достаточно магии, чтобы занять место в столичной оранжерее или на богатом наделе. И никогда не хватило бы денег, чтобы купить себе это место.
Нет. Не скучала. Тут я хотя бы была нужна.
— Они тратят время на заботы о деньгах, забывая про настоящую жизнь, — ответила я.
Мы снова заспорили, но как-то мягче, без прежней злости. Время летело незаметно. Яромир оказался неплохим собеседником, когда не язвил. Он рассказывал истории из городской жизни, а я — о своем детстве в деревне у прабабушки. Мы говорили о книгах, о том, каким должен быть идеальный мир.
— Знаешь, — сказал он ближе к рассвету, — я думал, ты такая же, как все городские барышни. Капризная, избалованная.
— А я думала, ты просто наглый, — призналась я.
— Может, я и наглый, — усмехнулся он. — Но не совсем безнадежный.
Мы снова посмотрели друг на друга, и я почувствовала, как что-то изменилось между нами. Словно невидимая стена рухнула.
— Может, тебе не обязательно съезжать, — тихо сказала я.
— Может, и не обязательно, — так же тихо ответил он.
Рассвет застал нас все еще разговаривающими. Яромир зевнул и потянулся:
— Пора бы и поспать.
«Главное, все вовремя», — мысленно посмеялась я.
— Иди, — кивнула я. — А я в лес схожу. Травы собрать надо.
— Одна?
— А что? — удивилась я. — Всегда одна хожу.
Он хотел что-то возразить, но промолчал. Только проводил меня взглядом, когда я собиралась.