Страница 19 из 31
Глава 14
Тишина невидимой нитью натянулась между нами. Глаза Яромира сверкнули зеленью дубравы, а потом в них поселилась… вина?
— Ясна… — хмуро сказал он и сделал шаг ко мне.
— Лесник, значит… Не желаю слушать тебя, — голос охрип, а в горле появился колючий ком. — Собирай свои вещи и уходи. Как ты мог? Ты знаешь, что эти люди живут землей. Своей связью с предками через землю и духов. Ах, да… Ты же не веришь в это.
— У людей будет возможность получать деньги и пропитание другим способом, не зависеть от урожая, — уверенно ответил Яромир.
— Ну, конечно. Деньги. Вот что главное, а остальное — бесценок. Как и дубрава, которая служит оберегом для всех этих земель. В пустое сердце бесполезно стучаться чувствам. Ты все узнал, что хотел. Уходи.
Возвращаюсь в дом только для того, чтобы снять с гвоздя сумку с ножичком от кузнеца да обережными травами.
В душе клубился густой и вязкий туман. Обидно. А ведь я ему почти поверила: так хорошо играл в помощника. Но мало этого. Знала же, что городской, что ни совести, ни души у него. Да и не скрывал он этого. А я еще и…
В тяжелых раздумьях я подошла к дому кузнеца. Сегодня было не слышно знакомого стука молота по наковальне, и я уже испугалась, что с девочкой произошла беда. Но потом со двора раздался тихий детский смех.
И туман отступил.
— Прохор! — позвала я, проходя в калитку.
Кузнец встретил меня у порога, глянул на жену свою и дочь, которые сидели на крыльце, и кивнул мне идти в кузницу. Горн сегодня отдыхал от жара, а инструменты были разложены по местам. Не работал сегодня Прохор.
— Все я сделал, как ты сказала, Ясна, — произнес кузнец, когда мы сели на скамью. — До смерти благодарен тебе буду: уже утром Маруся в себя пришла. И у Настасьи, слышал, сын на поправку пошел.
— Но что-то ты невесел, — покачала я головой. — Говори, все равно же узнаю.
— Еще четверо детей слегли, — сказал Прохор. — Игнат зол. Аграфена его науськивает.
— Ты мне расскажи, Прохор, что в ней, этой бабке? Другие давно бы уже плюнули на нее — спасали бы детей.
Кузнец помрачнел еще больше, кинул тяжелый взгляд на меня, потом в сторону деревни.
— Да она на Красную Горку как померла, так собирались ее хоронить, — наконец произнес Прохор. — Только она встала, словно и не умирала. Сказала, с предками нашими говорила. Они испытание нам обещали тяжелое, в котором рассчитывать только на себя должны и ни в коем случае к источнику не ходить. А то навлечем на себя гнев богов.
Так вот откуда все. Но сдается мне, не с предками Аграфена говорила. И я совсем не уверена, что душа Аграфены в ее теле сейчас. Тогда понятно, что я ей мешаю. И не стоит мне ждать ничего от нее хорошего.
За забором послышались голоса. По разговорам поняла, что девки березку в деревне украсили, а парни собираются воровать купало. И это сейчас, когда беда все ближе подбирается?
Кузнец заметил, как изменилось мое лицо, когда я услышала голоса.
— Игнат сказал, что нечего киснуть и богов гневить, надо готовиться к Купале, — пояснил Прохор, кивнув за забор.
— Дай угадаю, Аграфена так сказала? — увидела в ответ кивок от кузнеца, обеспокоенно сжала пальцами платье и спросила. — Все знают, что Маруся поправляется?
— О Марусе пока не знают, — кузнец подобрался и снова оглянулся на дочь. — А вот о сыне Настасьи уже все в курсе.
Предчувствие беды противным ощущением ледяного холода пробралось под рубаху и пробежало по спине. Я тут же вскочила с лавки.
— Не ходи в деревню, Ясна, — встал следом за мной Прохор. — Сегодня с утра не ладится дело, не к добру все это.
— Сдамся сейчас, проиграю совсем, — ответила я уверенно. — И тьма тогда съест не только деревню, но и всю землю.
Двое детей выздоровели, но вместо них четверо заболели. Всего пять. Пять погребальных венков, что мне было в кошмаре в ночном лесу. Пять венков в моем сне. И то сказание, что я прочитала у прабабки в тетради, где пять ведьм.
Все точно было связано с тьмой, что надвигалась на нас, хотела жертв в виде невинных детей, и управляла ею Аграфена, которой слишком сильно доверяли в деревне.
Купала этой ночью, а значит, времени совсем не оставалось.
Я вышла к деревне. В ней было тихо, словно пустынно, даже скот и петухи молчали. И я не сразу поняла, с чем это связано.
А дело было в том, что почти все жители собрались у колодца. Бабы тихо плакали, мужики что-то обсуждали. Но стоило мне появиться в поле зрения, Аграфена резко повернулась ко мне, вытянув свой узловатый палец.
— Колодец высох из-за нее. Чужачка — ведьма!