Страница 18 из 31
Глава 13
Поцелуй был осторожным, словно Яромир боялся меня спугнуть. Сердце вновь трепетно забилось, но теперь не от страха, а от волнения. Я закрыла глаза, и меня окутало ароматом сосновой смолы, уверенности и мужской силы.
И поцелуй… Такой неумелый, такой… первый в моей жизни. Не вовремя, неправильно. И при этом так неожиданно правильно.
Ладошками уперлась в грудь Яромиру и отстранилась. Взгляд отвела. Жар залил мои щеки, а слова потерялись.
Яромир поднял мой подбородок пальцами, посмотрел на меня серьезно, изучающе, а потом тихо произнес:
— Ясна…
Слушать его не стала, вскочила с лавки, суетливо подыскивая, чем бы себя занять, чтобы не продолжать разговор.
— Мне лучше лечь спать. Завтра снова в лес…
Яромир поднялся следом.
— Неугомонная, — сказал он тихо, с легкой хрипотцой. — После такого приключения никак не сдаешься…
Он направился к двери, но на пороге обернулся:
— Ясна… если будет страшно — я рядом.
Я только кивнула, не доверяя собственному голосу. Как только дверь за Яромиром закрылась, я снова опустилась на лавку и закрыла лицо руками.
В печи забулькала вода в котелке. Заухал филин за окном. А в остальном стояла тягучая тишина, от которой никуда было не скрыться.
Что со мной? Что за чувство всколыхнулось в груди? Да к кому? К тому, кому не стоило доверять, он же сам сказал: у него есть тайны.
Сон не шел. В голове то мелькали кошмары ночного леса, то воспоминания о прикосновениях, тепле рук Яромира, поцелуе…
Кровавая луна, черные венки, голос, обещавший погибель…
Я посильнее закуталась в шаль и налила себе чай из мяты с цветками вербены. На глаза попалась бабкина тетрадь со сказаниями. С улыбкой провела по обложке и открыла на первой попавшейся странице.
«Сказание о Чума-царе и пяти венках Морены».
Внутри похолодело, а руки сильнее сжали тетрадь. Морена. Пять венков. Я с жадностью впилась в строчки, пытаясь понять, связано ли это сказание с моими видениями. Я уже была готова поверить во что угодно.
'Давным-давно, когда Явь еще не знала зимы, Морена полюбила великого целителя, сила которого могла сравниться с силой богов.
Страстной и беззаветной была ее любовь к целителю. Да только его обуревала другая одержимость: хотел он покорить жизнь и смерть, разорвать естественный ход вещей.
И так сильно он желал этого, так застлала сила его разум, что готов он был погубить Морену, богиню смерти и возрождения. Пришла на землю зима, накрыла все белым саваном. А целителя стали величать Чума-царем.
И тогда решила Морена остановить его. Сплела Морена пять венков из своих волос и сухих трав, мечтая стереть из своей памяти свою любовь и остановить Чума-царя.
Разделила свою силу на пять частей, влив ее со слезами в пять венков. Каждый отдала ведьме-сестре, наказав их хранить до следующей кровавой луны на Купалу, когда однажды Чум-царь попробует вернуться.
Сила их передается по крови — от матери к дочери, из поколения в поколение… И однажды придет день, когда венки снова окропятся слезами, потребуют жертвы, а Чум-царь будет заперт'.
Нет… Это же просто сказание? Просто легенда? Или нет? Не зря же прабабка Морену вспоминала… Да и тьма взвилась от упоминания богини.
Всю оставшуюся ночь я не сомкнула глаз, перечитывая записи прабабки и пытаясь понять, что все это значит. К утру я окончательно убедилась в том, что происходящее в деревне было не просто засухой. Это было началом возвращения того, кого заточили много веков назад.
Когда первые лучи солнца проникли в горницу, у меня уже был готов завтрак, а я услышала, что Яромир на дворе с кем-то разговаривал. Кого принесло в такую рань?
Я вышла на крыльцо, чтобы его позвать и посмотреть, но поняла, что лесник говорил не с гостем. Он стоял у завалинки, держа в руке блюдце с яблоком. А у моего магической силы не хватало… Насколько ж его вещица была мощнее? И отсюда тут же рождался вопрос: кто он, что обладает такой?
Говорил Яромир негромко, но мне показалось, что его слова разрывали воздух громом:
— Да. Осмотрел подробно, как и планировал, — произнес он. — Ты был прав, засуха усиливается. Если все пойдет по плану, через месяц-другой будет возможность скупить эти земли за бесценок. Труд здесь тоже будет стоить недорого — люди согласятся на любую работу, лишь бы выжить…
Я прислушалась внимательнее, и воздуха резко стало не хватать. Я даже схватилась за стену пальцами, чтобы не дать себе упасть.
Защита Яромира. Вчерашнее спасение. Тепло. Поцелуй. Мое доверие. Все это разлеталось осколками, раня мое сердце.
— Место для мануфактуры отличное, — продолжал лесник. Или не лесник? — Лес можно проредить. Но это не проблема — древесина тоже принесет неплохую прибыль.
Я ахнула. Яромир резко замолчал, оглянулся, заметив меня.
А я замерла, чувствуя, как весь мир рушится у меня под ногами. Значит, все это время он… он просто врал? Изучал ситуацию, ждал, когда земли обесценятся?
Слезы подступили к горлу, но я их сдержала.
— Убирайся отсюда, — сжав кулаки, произнесла я севшим голосом. — Прочь.