Страница 17 из 31
Глава 12
Я медленно обернулась, и кровь в жилах застыла. Позади меня не было никого. Только темные глаза сверкали из темноты.
Воздух вокруг сгустился, стал вязким, тягучим. Деревья начали чернеть и скрючиваться, превращаясь в причудливые когтистые силуэты, протягивая свои ветви ко мне.
Но они не были живыми: я их совсем не слышала. Земля под ногами стала мягкой, болотистой.
— Что ты хочешь? — прошептала я, пытаясь найти в кармане нож кузнеца.
Ответа мне не было. Только ощущение обжигающего влажного мрака, который хотел поглотить меня. И я… испугалась.
— Морена-покровительница! Помоги! — прошептала я.
И темнота вокруг меня словно взбесилась, стала нападать, кружить, тянуть, пока я не оказалась на берегу реки. Красная луна отражалась на поверхности водной глади, напоминая тот сон, что напугал меня прошлой ночью.
— Видишь? — звучал шепот со всех сторон. — Это твое будущее. Будущее деревни. Погребальные венки вместо купальских. Это все… из-за… тебя…
Венки… Те самые венки из сна, только сплетенные из почерневших трав и цветов! Они медленно плыли по воде, один за одним погружаясь в воду.
— Нет! — я попыталась отступить, но ноги словно приросли к земле.
Меня потянуло наоборот, в речку.
— Да…
У меня в руках снова появился венок, а потом по рукам потекла кровь. Холод обжег кожу, а в голове зазвенело.
Вода темная, почти черная, манила, звала окунуться, раствориться в ней навсегда…
— Ясна! — издалека донесся голос. — Стой!
Ужасающий смех снова растерзал ужасающую тишину. Меня что-то схватило за плечи и дернуло назад. Я изо всех сил попыталась освободиться, от чего оказалась по колено в воде.
Русалочья неделя. Нельзя в воду! Но и назад нельзя.
Какая же я глупая и самонадеянная! Знала же, что нельзя идти в лес перед Купалой. Но так хотела всем помочь, помочь лесу.
— В грозе спасение… — прозвучал женский голос, заставивший тьму зашипеть, заклокотать.
— Моя! — прошелестел мрак, сильнее сжимаясь около меня.
— Ясна, остановись! — прорычал голос над ухом, когда я снова дернулась. — Ясна! Проснись! Ясна!
Я словно впервые сделала глоток свежего воздуха и… распахнула глаза.
— Ясна, — хрипло проговорил Яромир и резко развернул меня к себе лицом. — Слава Перуну, пришла в себя.
— Чум-царь… Пять венков… Морена… — я вцепилась в его рубаху, не в силах остановить дрожь. — Голоса, какие-то образы… Не понимаю…
Яромир прижал меня к себе, аккуратно поглаживая по голове рукой и зарываясь пальцами в волосы.
— Все хорошо, — успокаивающе произнес он. — Я рядом, все хорошо.
Мы еще какое-то время так простояли, прямо в воде, окутанные предрассветными сумерками, пока я что-то бормотала. А потом Яромир подхватил меня на руки и понес.
А я жалась к нему, согреваясь от его тепла и находя в нем опору для себя. Казалось, он шел почти бесконечно, но в итоге тихо скрипнула калитка, нас окутал аромат домашнего уюта, и что-то внутри меня словно бы оттаяло.
Яромир посадил меня на лавку поближе к печи и укутал шерстяным платком. Он поставил котелок в печь и сел рядом со мной, снова прижав меня к своему боку.
— Что ты делала в лесу ночью? — строго спросил Яромир, но руки его крепко держали меня. — Ты понимаешь, как это опасно?
— Опасно? Ты же не веришь в это все…
Я почувствовала, как он напрягся, но не ответил, хмуро ожидая от меня объяснений.
— Грибницу… сажала, — выдохнула я. — Для леса. А потом… потом был морок в образе моей прабабки… Я даже не подумала… Дурочка…
— Вот с этим точно спорить не буду, — хмыкнул он.
Я чувствовала, как потихоньку расслабляются мои плечи, как спокойнее бьется мое сердце, как свободнее дышится.
— Дыши, — сказал он. — Глубоко дыши. Все прошло.
— И снова было это видение… Кровавая луна, венки… — прошептала я. — Откуда ты знал, где меня искать?
— Проснулся — тебя в доме нет. След к лесу ведет. Догадался, — коротко ответил он.
В свете лампы я увидела, что лицо Яромира серьезно, а в глазах тревога. Он молча гладил мою руку, и от его прикосновений тепло разливалось по всему телу.
— Лучше? — спросил он.
— Лучше, — кивнула я. — Спасибо. Если бы не ты…
— Не думай об этом, — перебил он.
Мы сидели рядом, и я чувствовала его тепло, его силу. Постепенно ужас отступал, уступая место другому чувству — благодарности, доверия… и чему-то еще.
— Яромир, — тихо позвала я.
— Что? — он повернулся ко мне.
И в этот раз эмоции от пережитого, ощущение защищенности и какое-то внутреннее притяжение оказались гораздо сильнее всех сомнений, вопросов и запретов.
Когда встретились наши взгляды, когда мы оказались так рядом… Яромир преодолел оставшееся между нами расстояние и поцеловал.