Пиявка

— Я не могу его отдать. Тот, у кого нет детей, никогда не поймёт. — Зажмурилась всего на секунду, будто боялась, что если дольше, не откроет. — Да… бывает, я его ненавижу. Как он мне надоел. — Выдохнула почти шёпотом, как признание, которое нельзя говорить вслух. — Жалею, что привела его в этот мир. Обвиняю во всём. Во всех своих бедах. — Голос сорвался. Она сглотнула, но продолжила, упрямо, через себя. — Иногда ловлю себя на мысли, что хочу просто… тишины. Чтобы никто не звал. Не держался за ногу. Не надо было кормить с ложки, укладывать по ночам, когда температура… — Пальцы задрожали. — А потом думаю, что если не увижу его утром… Если не услышу, как он дышит… — Слова не вышли. — Нет для меня ничего страшнее, чем не видеть его каждый день. У него мало времени. — Она подняла глаза на Ханну, пустые и усталые. — Однажды я отдала то, что не должна была. Больше не буду. — Задержала на ней взгляд, дольше, чем позволено простой сестре по клану. — Если у меня не получится… Отвези его к целительнице.

Ханна кивнула молча. Заёрзала на стуле. Почувствовала себя неуютно. Лицо осунулось.

После паузы девушка взяла круассан с тарелки Ханны и откусила.

— Эй! — Сестра рассмеялась и потянулась отобрать его обратно. — Фигуру береги. Тебе ещё парня соблазнять.

Пиявка увернулась, с трудом сдерживая улыбку.

— Где он живёт? — спросила она, дожёвывая.

— Знаю. Пошли. Пока он на занятиях, квартира свободна.

Они начали надевать куртки.

— Тебе документы новые нужны? — спросила Ханна. — У меня есть человек.

Ведьма кивнула.

— Какое имя тебе сделать?

На стене перед ними висел календарь с картинкой мая.

— Мэй.

— Сейчас вообще-то конец сентября. Не переворачивали уже давно.

— Сойдёт.

В гостях

Ведьмы бесшумно пробрались в квартиру Джо. После сырой улицы квартира казалась тёплой.

Мэй остановилась прямо у порога. Подняла ладони, растопырила пальцы и провела ими в пустоте, трогая воздух. Глубоко вдохнула. Медленно прикрыла глаза.

— М-м… — протянула с едва заметной улыбкой. — Его энергия…

Ханна хмыкнула:

— Видно, ты давно ни из кого не тянула.

— Пока держусь, как видишь.

— Из сына хоть не высасываешь?

— Нет. Он и так болеет.

— После такого простоя легко сорваться.

Ведьма прошла вглубь квартиры, не оглядываясь, и ровно бросила через плечо:

— На детских площадках и в парках полно людей. Они почти сами отдают.

— Это крошки, — отрезала Ханна.

Пиявка уже шла в сторону спальни, не зная планировки, не заглядывая в двери, словно ноги сами несли её. Не вслушивалась в отклик дара и не думала о том, что источник энергии совпадает с ней по частоте слишком точно, чтобы быть случайностью. Остановилась у шкафа, открыла дверцу. Провела ладонью по рубашкам на вешалках, аккуратно, без суеты.

— Ах… да, — тихо сказала она. — Чувствую. Дар при нём. — Снова глубокий вдох. — Силы много. Меня разорвёт.

Ханна фыркнула:

— Если ты это поняла, просто потрогав рубашки, значит, ещё не всё потеряно.

Мэй не ответила. Медленно осмотрелась. Квартира была чистой. Не показной, живой. Вещей немного. Всё на своих местах. Ни гор посуды, ни комков стирки. Во всём чувствовалась привычка к порядку.

— Он живёт один?

— Один. У него никого нет.

Ханна провела пальцем по комоду. Пыли почти не было.

— Мда... Какой-то педант. Не похоже на холостяцкую квартиру.

— Или любит контроль. Это можно проверить.

Мэй подошла к книжным полкам. Там: учебники, иностранная литература, методички, преподавание. Лицо осталось ровным. Ничего не зацепило.

На верхней полке стояли коробки. Она встала на цыпочки и аккуратно сняла одну. Поставила её на кровать, не стряхивая пыль с крышки. Внутри блокноты, старые фото, несортированные мелочи.

Тем временем сестра рылась в ящиках комода. В глубине одного, из-за стопки документов, выкатился старый пустой флакончик духов. Этикетка давно стёрлась.

Она подняла его двумя пальцами, понюхала, поморщилась. Потом ещё раз, не поверила, покачала головой.

— Чем пахнет? — Подошла к Мэй и ткнула флакон ей под нос.

Та не отрываясь от вещей, лишь слегка повернула лицо.

— Это… м-м… лаванда. Наверное.

Ханна положила флакон обратно, точно туда, откуда взяла.

— Ты куда ребёнка денешь? Он ведь может увидеть тебя с ним где-нибудь в городе.

Девушка застыла. Пальцы перестали шевелиться.

— Пока не решила. С кем мне его оставить? И я не знаю, насколько это затянется. Не запирать же его дома.

— У тебя вообще нет плана?

— Я не составляю чётких планов. Всё равно приходится импровизировать.

Мэй достала фотоальбом. Открыла с конца. Листала медленно. Путешествия. Студенты. Джо моложе. Несколько фото с отцом. Ближе к началу чёрно-белые снимки.

— Кто его родители?

— Папа — менталик. Высокий уровень. Работал на серьёзных людей. — Ханна сделала паузу, прислушиваясь, насколько это страшно звучит. — Так что ты ещё можешь передумать.

— Почему с таким отцом он всего лишь препод? — Мэй задумалась. Спросила больше саму себя.

— Без дара он никому не нужен. — Сестра пожала плечами. — Не во всех кланах так держатся за кровные линии.

— Значит… — пробормотала Мэй. — Всё сам.

— У нас бы такого не отпустили, — Ханна тяжело вздохнула, выдвигая очередной ящик. — Хоть твой сын и не родился одарённым, клан будет следить за ним всю жизнь. Даже через поколения. Дети, внуки… Рано или поздно в ком-нибудь проявится витальный дар.

— Для этого ему сначала нужно выжить, — отрезала Мэй.

Перелистнула страницу и остановилась на фото мальчика и женщины.

— А мать?

— Обычная. Нет уже.

Ладонь мамы лежала на его макушке. У мальчика вьющиеся, непослушные волосы. Сама она ухоженная и элегантная. Женственная одежда по моде того времени. Яркий маникюр. Укладка. Крашеный блонд. Оттенок, который ей не совсем шёл.

Ведьма задержала взгляд на пальцах женщины у его волос. Потом перелистнула и отметила хронологию почти автоматически: фотографии с матерью заканчивались в начале подросткового периода.

Отложила альбом и взяла блокнот. На первых страницах детские рисунки. Нелепые стишки. Потом почерк выровнялся. Последняя запись лет двадцать назад. Мэй читала молча.

---

Она хочет нас бросить. Готова оставить меня с ним одного.

Боится папиной работы. Меня тоже боится.

А он всегда ко мне придирается. Ему всё не так.

Не хочу быть таким, как он. Ненавижу его.