Пиявка

— Оставь свои старомодные методы. Я его взломал. Переписки, фото, документы. Всё.

— Этого мало, — отрезала она. — Мне нужно пощупать.

Он наконец посмотрел на ринг, потом указал на проход вдоль трибун.

— В конце он спустится сюда. Мы сидим у ограждения. Будет раздавать «пять». Вот тогда и пощупаешь. — Он сунул экран ей почти в лицо. — Вот. Нашёл кое-что.

На экране несколько фотографий подряд. Макс подростком. Рядом девочка. На ней голубая, нелепая куртка. Дальше только друзья-парни. Команды. Секции. Соревнования.

— И?

— Единственная девочка. Да и давно так. Тебя это… не смущает? — Ник поднял бровь.

— Скорее, осложняет, — протянула она. — Но не отменяет. То, что у него нет фоток, не означает, что он ни с кем не спит. Если ему нравятся такие девочки, значит, будет ему такая девочка. — Ткнула пальцем в фото. — Странно другое. Почему никто из нас о нём не знал раньше?

— Похоже, дар проявился поздно. Уже после школы. Тем более он сам по себе, не состоит ни в каком клане. Другого объяснения я не нашёл.

— Как же скучно. Сколько ещё?

— Минут десять.

Она потёрла глаза и оставила девайс у себя. Пролистала файлы в папке с документами.

Денежные переводы на счета больниц.

Донорство крови.

Благотворительные фонды.

Лечение детей.

Остановилась.

Медицинское заключение. Десять лет назад.

Она вставила текст в переводчик.

Ребёнок, 10 лет.

Диагноз: лейкемия.

Донор костного мозга (единокровный брат) — не подходит.

Донор (мать) — не подходит.

Заключение: смерть.

Мэй подняла глаза. Но смотрела не на ринг, а в пустоту перед собой. Пальцы сжались на планшете сильнее, чем нужно.

Бой закончился. Сирена резанула по ушам. Толпа взорвалась. Люди вскочили, зааплодировали. Ник наигранно хлопал. Она встала вместе со всеми, не меняя выражения лица.

Макс спускался вдоль прохода. Потный, уставший, ещё не остывший после боя. Поток зрителей хлынул к ограждению. Боксёр шёл вдоль ряда, хаотично раздавал «пять», не глядя, просто принимая ладони.

Ведьма спряталась за чьей-то спиной и вытянула руку. Его ладонь коснулась её. На долю секунды. И этого хватило. Она резко втянула воздух. В груди будто щёлкнуло. Тепло ударило вверх в горло, в виски. Контакт был коротким. Но по телу прошла узнаваемая дрожь.

Пиявка схватила Ника за локоть. Слишком сильно. Ногти впились в ткань.

— Уходим. Сейчас же, — прошипела она, сжав челюсти.

Девушка уже проталкивалась к выходу, не оглядываясь. Ник догнал её только на парковке.

— Что там было?

Ведьма молча села за руль. Громко захлопнула дверь. Только тогда заговорила быстро, сбивчиво, с надрывом, которого он раньше не слышал.

— Джо ошибся, — сказала она наконец.

Голос дрожал от сдерживаемого раздражения. Она резко выдохнула и откинулась на спинку сиденья.

— Он не кинетик среднего уровня. Он сенсорик. Высокий уровень. Намного выше, чем мы думали. — Она ударила ладонью по рулю. — Я бы почувствовала раньше, если бы ты не отговарил меня лезть к нему домой. Ты хоть понимаешь, как это СЛОЖНО? Это… это хуже, чем МЕНТАЛИК. Он обо всём ДОГАДАЕТСЯ.

Ник взялся за голову. Потом провёл рукой по лицу.

— Мда… Может, отложим? Или найдём другого? Заказчик, конечно, торопит, но…

Мэй уставилась в темноту подземной парковки через лобовое стекло, словно боролась с внутренним порывом сдаться. Долго тёрла лоб ладонью и молчала.

— Ладно. Ты привёз с собой ту ветровку? Голубую.

— Да… — Он нахмурился и поморгал, не понимая.

— Я возьму поносить.

— Мы вообще о деле?

— Люди видят то, что хотят видеть. Тут не обманывать надо. Если дать ему нужный образ, остальное он додумает сам. Лезть напролом нельзя. Если подойти с готовым интересом, он почувствует это раньше, чем я открою рот. Значит, первый шаг должен сделать он сам. А страх... страх легко замаскировать под смущение.

Мэй завела двигатель. Машина тронулась. Ник больше не задавал вопросов.

План отступления

Мэй вошла в квартиру и в голове резко поплыло. Она согнулась и схватилась за живот. Не доходя до комнаты, осела прямо у двери среди собранных чемоданов. Ник оказался рядом сразу.

— Не могу идти… Меня сейчас вырвет.

Он подхватил её, почти на весу потащил в ванную. Одна её рука легла ему на плечо, ноги еле слушались.

— У меня перегруз. Во мне слишком много его силы.

— Мы же договаривались… — Ник говорил, не скрывая тревоги. — Не за раз вытягивать.

— Так и было… — Её дыхание сбивалось, голос охрип. — Просто… он вернулся раньше. Пришлось подыграть.

— Говорил же тебе следить за его трекером. Почему не позвонила? Я бы тебя вытащил.

Ник помог ей добраться до кровати и устроился рядом. Потом накрыл пледом, заметив, как её трясёт. Она свернулась у него под боком, уткнувшись лбом в его плечо.

— Нам надо сегодня уехать, — сказала она тихо. — Меня скоро отпустит.

— Угу. Я возьму билеты.

— Помнишь… мы так тоже лежали, когда я маленький был?

— Да. Только наоборот. Ты у меня на плече. И тебе обычно было плохо.

— Почему ты не ушла из его квартиры раньше? Шарила по его вещам?

— Ах… Старые привычки. Не каждый день попадается что-то интересное.

Мэй закрыла глаза. Стало легче. Дрёма накрывала медленно. Всё вокруг растворилось. Воспоминания прорвались сквозь сон. Не как фантазия, как что-то пережитое телом.

Тёмная комната. Верёвки. Паника в голове. Руки больно связаны. Кожа в синяках. Удары. Привкус крови. Мужчина, чьё лицо сложно разглядеть, бьёт по лицу. Рывок. И вот его горло в её руках. Он белеет, высыхает. Жизнь течёт по пальцам.

Ник дёрнулся. Резко повернул голову.

— Что я только что увидел?

Мэй прикрыла глаза ладонью и ответила сквозь полусон:

— Это… старые воспоминания о работе.

— Даже для тебя слишком… Тебя же чуть не убили.

— За мной постоянно гоняются.

— Ты… вытянула жизнь? — он запнулся. — Ну… совсем?

— Да. Либо меня, либо я.

Ник сел, схватившись за голову.

— Я не знал, что пиявки ещё могут так.

— Я тоже не знала. Видимо, меня тогда переклинило.

Он снова лёг, но расслабиться уже не смог.

— А кто это был?

— Очередной носитель дара. Он заподозрил меня.

— Почему ты сейчас это вспомнила?

— Забудь… Просто… вырвалось.

Она нехотя подбирала слова. Погладила его по плечу, успокаивая.

— Нет, — Ник нахмурился и отстранился. — Ты недоговариваешь.