Пиявка

— Я тебя давно знаю, Минсок. Но из-за тебя я клиентов терять не должен. Оставляй всё на ринге.

Официантка подошла убрать стол. Забрала посуду и бросила на хулигана короткий унижающий взгляд.

Минсок вернулся к Джихуну за стол, шаркая ногами. Лапша в тарелке разбухла и слиплась. Друг сидел, вытаращив глаза. Из открытого рта чуть не вывалилась лапша. Он и раньше срывался, но никогда вот так.

Внутри поселилось странное, тянущее чувство. И почему от этого было так мерзко. Наверное, потому что он ещё не знал, кого он только что спугнул.

Не такой

На следующий день после тренировки Джихун и Минсок опять пришли в кафе. Минсок замедлился у входа, будто упёрся в невидимую стену. Сомневался. В спину подул ветер, словно подгоняя его скорее зайти внутрь.

— Я хочу есть, — отрезал Джихун. — И бегать не буду.

Из приоткрытой двери тянулся аромат жареной курицы. И он сдался.

После обеда Минсок расплачивался у кассы. В этот момент над дверью звякнул колокольчик. Волна горячего воздуха хлынула с улицы. Он почувствовал её вайб раньше, чем услышал иностранный акцент. То же покалывание по затылку. И запах — тот самый. Непонятный, тревожащий.

Она вошла, не заметив его, и встала у стойки с другой стороны.

— Здравствуйте. Я вчера забыла здесь свои вещи.

Официантка кивнула и ушла в подсобку.

Девушка повернула голову. И уставилась на него. Она резко округлила глаза и прижала руки к груди. Сделала два шага назад, как в замедленной съёмке. Упёрлась спиной в дверь. Не глядя нащупала ручку. И вышла.

Работница вернулась с курткой и зарядкой. Девушки уже не было. Только растерянный парень, вцепившийся в кошелёк. Вчерашний стыд накрыл снова, когда официантка глянула на него с каменным лицом. Она открыла рот, но ничего не сказала. Начала размахивать курткой в руках.

— Минсок… опять?

— Я просто стоял…

Джихун, дожёвывая, поднялся. Выхватил вещи из рук работницы и ткнул другу в грудь.

— Догоняй иди.

Боксёр завис на секунду. Потом рванул к выходу.

На улице ослепляло послеполуденное солнце. От раскалённого асфальта поднимался жар. Иностранка уже отстёгивала велосипед. Заметив его, выбегающего из здания, попыталась шевелиться быстрее, даже дыхание сбилось.

— Подожди…

Он был уже почти рядом. Пальцы перестали слушаться. Быстро отстегнуть замок и удрать не получилось. Велосипед с грохотом завалился на стойку. Она просто бросила его на стоянке. Сделала шаг в сторону, потом ещё, и направилась прочь, почти бегом.

— Куртку забери…

Она пролетела ещё пару метров по инерции. Но потом остановилась и медленно повернулась. Больше не двигалась.

— Я извиниться хотел…

Он осторожно приблизился. Прежде чем протянуть ей вещи, бросил короткий взгляд на куртку.

Какой знакомый цвет…

Девушка нерешительно забрала, ожидая подвоха. Нахмурилась.

— Я больше так не буду. Ходи сюда спокойно.

Тишина. Минсок потёр затылок. Её запах так близко: непонимание, неловкость, напряжение.

— Ты говоришь по-корейски?

— Это… да. Но…

Она показала жестом: «пятьдесят на пятьдесят». Слова дались с трудом.

— Я Минсок, — перешёл он на английский.

— Как?

— Моё английское имя — Макс.

На лице появилась лёгкая улыбка. В груди что-то оттаяло.

— Я Мэй.

Парень уже почти развернулся.

— Я решил, что это сталкер. Я почувствовал, что кто-то пялится.

Мэй робко опустила глаза и пробормотала:

— Просто… засмотрелась.

Бедняжка вцепилась пальцами в зарядку от ноутбука. Сердце скакнуло. Чистый, искренний запах смущения. Он не сразу понял, что чувствует. Не потому, что не разобрал слов. Просто давно не слышал такого прямо, без защиты. За стеклом кафе громко засмеялся Джихун. Макс чуть поклонился и пошёл обратно. Даже не попытался понять, что скрывается за её голубыми глазами.

Мэй сдвинулась с места только через минуту. На лице читалось: «Зачем ты это сказала?» Она прижала куртку к груди. И вдруг вспомнила, что вчера не заплатила. Пришлось снова возвращаться в кафе. Там Макс уже сел обратно к другу за стол.

— Извините, я вчера не расплатилась.

— Он уже закрыл счёт. — Кивнула кассирша в сторону Макса. — Ещё вчера.

Её улыбка стала ещё шире, а щёки подрумянились. Но когда девушка нашла его глазами в зале, он лишь холодно кивнул в ответ.

— На него просто менеджер наорал. Из-за вас.

— А… кто он?

— Местная звезда. Спортсмен. После выпуска остался.

Парень явно избегал её. Опускал голову. Уходил от какого-либо контакта. Но когда он всё-таки случайно скользнул по ней взглядом, она выпрямилась ещё больше и суетливо начала поправлять волосы.

— Не улыбайся ты так, — тихо сказала работница, почти на ухо. — Он… не такой.

— Что? Иностранцев не любит?

— Иностранцев, как раз любит. А вот иностранок…

Мэй застыла с приоткрытым ртом, невольно ссутулилась. Лицо вытянулось на долю секунды.

— Ой, ой, не-не-не… — кассирша замотала головой. — Да это просто сплетни… Ну… типа… его редко с кем-либо видят и фоток не постит. Надо имидж сохранять, как айдолам.

Макс напряг слух, делая вид, что ему всё равно. Не обернулся. Но заскрипел зубами. Под рёбрами зашевелилась глупая обида. Не понимая почему, он всё-таки не хотел, чтобы она об этом знала.

Голубая куртка

Макс сидел в кафе. К нему и Джихуну подсели другие парни с тренировки, шумные, голодные, с привычными разговорами о какой-то ерунде. Кондиционер гудел под потолком.

За окном мелькнула знакомая голубая ткань. Та самая куртка.

Где-то я такую уже видел…

Мэй пристегнула велосипед и двинулась к кафе. Макс сам не заметил, как оживился. Приподнялся на стуле, всматриваясь в окно. Перестал есть. Машинально провёл рукой по волосам.

Она подошла к двери и увидела его через стекло. Их взгляды встретились. Её губы дрогнули. Но глаза тут же погасли. Она так и не вошла. Опустила голову и пропустила вперёд других.

Макс поймал себя на том, что ждёт. Войдёт или нет? Девушка уткнулась в телефон. Через несколько секунд из кухни донеслось:

— Онлайн-заказ!

Иностранка осталась стоять снаружи. За дверью. Слишком старательно пыталась не смотреть внутрь. Минут через пять официантка вынесла пакет и протянула его ей через дверь. Мэй поблагодарила поклоном и забрала его.

Парень наблюдал, как голубая куртка удаляется на велосипеде, пока та не растворилась в потоке машин и людей. Только тогда он понял, как сильно всё это время сжимал челюсти.