Страница 3 из 78
Демьян выходит первым. Никогда не подаёт руку, не обходит машину. Просто встаёт с той стороны, где я, и ждёт. Дверь открыта, холодный воздух врывается в салон, и пахнет бензином, духами и страхом. Моим.
— Не заставляй ждать, — бросает, даже не глядя.
Я выхожу. Туфли на шпильках — заказ от стилиста, которого он нанял. Платье цвета венского каштана — его выбор. Волосы уложены в гладкий узел, на шее бриллиантовая подвеска. Булавка с чёрным жемчугом, которую мне вручили вчера в запечатанном конверте. Ни записки. Ни объяснений. Просто «надевай».
Он берёт меня под локоть. Жёстко. Формально.
— Улыбайся, — шепчет на ухо. Горячее дыхание обжигает кожу.
Улыбаюсь. Ту самую — парадную, дежурную, ни о чём.
Вспышки режут глаза. Я щурюсь, но не отворачиваюсь. Мне говорили — никогда не отворачивайся. Это признак слабости.
— Вероника! Сюда!
— Демьян, какой сюрприз!
— Говорят, вы поженились втайне от всех?
— Это любовь?
Вопросы летят со всех сторон. Я открываю рот, чтобы ответить, но он меня опережает.
— Частная жизнь — не для обсуждения, — голос ледяной, спокойный. Слова падают, как камни. — У нас гала-ужин. Спрашивайте об искусстве.
И всё. Никто больше не рискует лезть с личным.
Фотографы щёлкают, но дистанцию держат. Я чувствую, как его пальцы сильнее сжимают мою руку. Чуть выше локтя, там, где ткань тонкая. Горячо. Даже слишком.
Он ведёт меня внутрь. Мраморные полы, хрустальные люстры, запах дорогих духов и шампанского. Зал перетекает в зал, гости кланяются, улыбаются, шепчутся.
— Держись ровно, — командует, не поворачивая головы. — На нас смотрят.
Знаю. Чувствую взгляды. Десятки, сотни глаз сканируют меня с ног до головы, оценивают, взвешивают. Соответствую? Слишком худа? Слишком высока? Правильно держу бокал?
Мы подходим к фуршетному столу. Он отпускает мой локоть — и в этом месте становится холодно. Так холодно, что хочется потереть кожу ладонью. Но нельзя. На нас смотрят.
— Шампанского? — спрашивает официант.
— Минеральной, — отвечаю я.
Демьян бросает быстрый взгляд. Удивлён? Или просто проверяет, не наделаю ли я глупостей.
— Почему не алкоголь? — тихо.
— Потому что хочу сохранить ясную голову. Сегодня — не тот вечер, чтобы расслабляться.
Он молчит. Но уголок губ дёргается. Не улыбка. Что-то другое.
— Умно.
— Я не только улыбаться умею.
Он отходит к группе мужчин в дорогих костюмах. Я остаюсь у стола, сжимаю стакан с водой. Лёд тает, капли стекают по стеклу.
— Вероника? Вероника Андреевна?
Голос справа. Молодая женщина в синем платье, улыбка до ушей, глаза блестят.
— Да?
— Я Лена, мы с вашим мужем работаем… вернее, я в PR-отделе его компании. Вы такая красивая! А платье — это же от...
Она называет фамилию дизайнера. Я киваю, хотя не знаю, кто это. Стилист говорил, но я забыла. Я вообще сегодня забыла всё, кроме одного — не упасть в грязь лицом.
— Спасибо.
— А как вы познакомились? Это такая романтичная история? Говорят, он долго вас добивался?
Я открываю рот. И застываю.
Потому что официальной версии у нас нет. Мы не придумали легенду. Контракт есть, а сказки — нет.
— Мы встретились на аукционе, — голос за моей спиной. Низкий, ровный. Демьян.
Он подходит, встаёт вплотную, и я чувствую его тепло через ткань платья. Ладонь ложится на мою талию. Не на руку, не на локоть. На талию. Пальцы касаются голой кожи — платье открыто сзади почти до поясницы.
Я вздрагиваю. Не от холода.
— Я сразу понял, что это она, — продолжает он, глядя не на собеседницу, а на меня. — Стояла у окна, сжимала бокал с водой. Очень красивая. Очень… гордая.
Его пальцы чуть сжимаются. Не больно. Предупреждающе. Или ласкающе. Я не могу понять.
— И что же вы сделали? — щебечет Лена.
— Предложил сделку. От которой она не смогла отказаться.
В его голосе — сталь, но пальцы на моей пояснице — горячие. Чересчур.
Лена смеётся, принимая это за шутку. Отходит, машет рукой. Мы остаёмся вдвоём в плотном кольце гостей, которые делают вид, что не смотрят.
— Легенда? — шепчу я, не поворачивая головы.
— Импровизация.
— Ты сказал «сделку». Это близко к правде.
— Правда — это то, во что верят люди. А они верят в любовь с первого взгляда.
Он не убирает руку. Я чувствую каждый палец. От них исходит жар, который разливается по телу, поднимается к груди, заставляет сердце биться где-то в горле.
— Демьян, — шепчу. — Правила. Ты сказал — не переходить черту.
— Это публичный выход. Я должен выглядеть влюблённым мужем.
— Ты смотришь на меня так, будто…
Не договариваю. Потому что сама не знаю — будто что.
Он наклоняется. Ближе. Его дыхание касается моего уха, и там, где секунду назад было холодно, становится невыносимо жарко.
— Будто я не подписывал контракт с тобой. А придумал тысячу оправданий, чтобы прикоснуться.
Я замираю.
В зале шум, музыка, звон бокалов. А я ничего не слышу. Только своё дыхание. И его.
— Это не по правилам, — выдыхаю.
— Мы их пишем. По ходу.
Он выпрямляется, убирает руку. И сразу становится пусто. Холодно. Так, что хочется попросить — верни.
Но я молчу.
Потому что я — Вероника, у которой есть гордость. И контракт. И год, который нельзя прожить, как в сказке.
Он отходит. Я остаюсь.
Официант протягивает новый стакан. Лёд звенит. Я смотрю на мужчину, который спорит о чём-то с партнёрами, и замечаю — его рука, которая только что лежала на моей талии, сжата в кулак.
Он тоже борется.
С собой? Со мной? С правилами, которые сам придумал?
Вечер тянется бесконечно. Я улыбаюсь, киваю, отвечаю на вопросы. Но внутри — только то место, где его пальцы касались моей кожи. Оно горит. Пульсирует.
В машине, по пути домой, мы молчим. Он смотрит в окно, я — на свою руку, на то, как дрожат пальцы.
— Ты сегодня справилась, — говорит на прощание, когда лифт останавливается у наших дверей.
— Ты тоже.
Он уходит в западное крыло. Я — в восточное.
Но ночью я не сплю. Вспоминаю его слова: «Будто я не подписывал контракт с тобой. А придумал тысячу оправданий, чтобы прикоснуться».
Я тру кожу на талии. Она всё ещё горячая.
Ерунда. Просто показалось.
Но сердце стучит быстрее, чем во время подписания контракта.
Намного быстрее.
Глава 4. Ночной дождь