Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 78

Мы уже прошли сделку. Контракт почти выполнен. Через три месяца — развод. Как он и планировал.

Я села на пол, прижимая к груди конверт. Папка Бориса Игнатьевича валялась рядом. Всё смешалось — любовь, ложь, деньги, грязь.

Слёз не было. Только пустота. А потом — гнев. Холодный, злой, как уличный ветер.

Он использовал меня. Играл. Называл любовью — а за спиной планировал развод.

Я взяла телефон, набрала его номер. Не ответил. Сбросила.

Написала: «Приезжай. Срочно. В пентхаус. Разговор».

Ответ пришёл через минуту: «Через час буду».

Я встала, оглядела кабинет. Всё чужое — книги, столы, кресла. Чужие стены, за которыми я пряталась от себя.

Собрала папки, конверт, улики. Сложила в свою сумку. Села на диван в гостиной, зажгла лампу. Ждать.

В голове — пустота. В сердце — боль. Но гордость уже включилась, натянула броню.

Он не увидит моих слёз. Не услышит криков. Я скажу спокойно, без истерик. Расторгну контракт досрочно, верну деньги — займу, продам долю. Всё, что угодно, лишь бы не видеть его лицо.

Лицо, которое я целовала. Которое шептало «люблю».

Ложь. Сплошная ложь.

За окном зажглись огни города. Я смотрела на них и не видела. Перед глазами — фотографии из отчёта. Себя — в кафе, на работе, у дома. Он следил за мной. Год. Или больше.

Час пролетел как минута.

Щёлкнул замок, открылась дверь. Его шаги — тяжёлые, быстрые. Увидел меня в гостиной, остановился.

— Вероника? Ты одна? Что случилось?

— Садись, — сказала голосом, который не узнала. Чужим, ледяным.

Он сел напротив. Я смотрела в его глаза — серые, обеспокоенные. Такие красивые. Такие лживые.

— Я знаю всё.

— Что — всё?

— План. Слежку. Контракт, который с самого начала был ловушкой. Ты ждал, когда я упаду. Чтобы взять. Использовать. А потом выбросить.

Он побледнел. Я впервые видела его таким — растерянным, без защиты.

— Вероника, это не то, что ты думаешь.

— Не смей. Не смей говорить мне, что я не так поняла.

Я достала конверт, высыпала содержимое на стол. Фотографии, отчёт, письмо матери, его ответ.

Он смотрел, не двигаясь.

— Ты следил за мной, — сказала я. — Записывал каждый шаг. Ждал, когда я обанкрочусь. Подставил отца через «Меркурий-Инвест» — я знаю про швейцарский счёт.

— Это была операция. Я хотел вывести на чистую воду тех, кто действительно разрушил бизнес твоего отца.

— Ты разрушил! Твои деньги пошли по цепочке, и папа оказался должен!

— Я не знал, что это произойдёт. Я думал, что смогу контролировать, но схема взорвалась. Я виноват. Но не в том, что ты думаешь.

— А в чём? В том, что влюбился по ходу дела? Неожиданно, да? Планировал развод, а получил чувства?

Он молчал.

— Говори! — не выдержала.

— Да, — выдохнул. — Да. Я планировал развод. После сделки. Использовать тебя для имиджа, закрыть вопросы с госкорпорацией, а потом — разойтись. Но я не учёл одного.

— Чего?

— Что ты сломаешь все мои стены. Что я влюблюсь в тебя, как мальчишка. Что начну выкупать книги твоего отца, чтобы хоть как-то приблизиться. Что буду стоять под твоей дверью, когда ты болеешь, потому что не могу дышать без тебя.

— Красиво, — я покачала головой. — В романтической книжке можно продавать. Но я — не героиня. Я — женщина, которую ты использовал.

— Я не использую. Я люблю.

— Ложь!

Я встала, он — тоже. Между нами — стол, усыпанный уликами.

— Завтра я встречусь с юристом. Контракт будет расторгнут.

— Не делай этого.

— Не тебе решать.

— Вероника, прошу…

— Не проси. Ты сделал свой выбор, когда подписывал отчёт детектива. Когда планировал развод. Когда врал мне, глядя в глаза.

Она шагнула к выходу. Он схватил за руку.

— Отпусти.

— Выслушай.

— Я всё услышала.

— Ничего ты не услышала. Ты услышала только то, что захотела. Как и я. Я тоже испугался, когда понял, что люблю. Но я переступил через страх. Переступлю и через это. А ты — можешь уйти. Но знай: я не отпущу. Я буду ждать. Сколько понадобится.

— Жди. Пустота хорошо ждёт.

Я вырвала руку, вышла. Лифт, улица, такси. Всё плыло. Дома я рухнула на диван, обхватила колени.

Внутри всё горело. Боль, злость, разочарование.

И где-то глубоко — надежда, что он скажет правду. Но я её раздавила.

Не сегодня. Сегодня я просто умирала.

По кусочкам.

Глава 15. Конфронтация

Я ждала его весь следующий день. Он не звонил, не писал. Просто приехал вечером, без предупреждения, с пустыми глазами и папкой в руках. Я открыла дверь — и сразу поняла: он тоже готовился. К бою. Или к капитуляции.

— Зачем пришёл? — спросила с порога.

— Забрать тебя. Домой.

— У меня есть дом.

— Ты называешь эту квартиру домом?

— А ты называл пентхаус. Пока не выяснилось, что это клетка.

— Вероника…

— Проходи. Не стоять же мне на пороге.

Он вошёл, остановился в прихожей. Оглядел пустые стены, старую мебель, мои туфли, брошенные у кресла.

— Ты не спала, — сказал.

— Не твоя забота.

— Моя.

Я прошла на кухню, села за стол. Он — напротив. Папку положил между нами, как разделительную полосу.

— Что это? — спросила.

— Доказательства. Кто на самом деле подставил твоего отца. И моя роль в этом расследовании.

— Твоя роль — быть главным злодеем.

— Нет. Я был дураком, который думал, что может управлять схемой. Я перекупил «Меркурий-Инвест» у реальных мошенников, чтобы отследить цепочку. Но они были на шаг впереди. Они использовали меня — и тебя.

— Красивая сказка. Для романа.

— Правда. Не хочешь — не верь.

Я посмотрела на папку. Потом на него. Под глазами — тени. Взгляд — затравленный. Он не врал. Или врал так хорошо, что я перестала понимать.

— Покажи.

Он открыл папку. Схемы, выписки, показания. Три года расследования. Имена, которых я не знала. Люди, которые действительно украли деньги отца. А Демьян — просто пешка, которая переоценила свои силы.

— Почему ты не сказал сразу?

— Потому что я стыдился, — он поднял глаза. — Стыдился, что влез в это дерьмо и не смог вытащить твоего отца. Стыдился, что пришёл к тебе только когда всё рухнуло. Думал, если спасу бизнес — искуплю вину.

— А вместо этого предложил контракт.

— Это был единственный способ заставить тебя принять помощь. Ты бы не взяла деньги просто так.

— И ты решил купить меня.

— Нет. Я решил быть рядом.

Он протянул руку через стол. Я отдёрнула.

— Не трогай.