Страница 13 из 78
Вечером мы сидели на диване, смотрели старый фильм. Он обнимал меня, я чувствовала его дыхание на своей макушке. Тишина была не тяжёлой — уютной. Как плед, который он когда-то подарил.
— Хочешь, расскажу, как я понял, что люблю тебя? — спросил в темноте.
— Расскажи.
— На аукционе. Ты стояла у окна, сжимала бокал и не плакала. Я смотрел на твою спину — прямую, гордую, и думал: она не сломается. А потом понял, что хочу быть рядом, когда она всё-таки сломается. Чтобы собрать по кусочкам.
— Сломалась. Не раз собрала.
— Теперь у тебя есть я.
Он повернул моё лицо к себе, поцеловал. Медленно, сладко, со вкусом чая и обещания.
— Вероника.
— Ммм?
— Можно я останусь на ночь? Не как сиделка. Как мужчина, который любит женщину.
— А ты умеешь по-другому?
— Попробую.
Он поднял меня на руки — я пискнула от неожиданности — и понёс в спальню. Осторожно положил на кровать. Встал на колени у изголовья.
— Если ты устала или не хочешь — скажи. Я просто лягу рядом.
— Не устала. Хочу. Но боюсь.
— Чего?
— Что это будет похоже на ту ночь. А потом я снова сбегу.
— Не сбежишь. Я поймаю.
Он наклонился, поцеловал. Губы мягкие, язык не настаивает, просто пробует. Руки гладят плечи, спускаются ниже, но не торопятся. Он раздевал меня медленно, будто разворачивал подарок, который боялся испортить.
— Ты красивая, — шептал. — Сейчас, без макияжа, с растрёпанными волосами, с бледной кожей — ты самая красивая.
— Врёшь.
— Не вру.
Он целовал ключицы, плечи, ложбинку между грудей. Я выгибалась, ловила воздух, вцеплялась в его плечи.
— Демьян… осторожно. Я только выздоровела.
— Буду нежным.
Он сдержал слово.
Ночь была долгой, как исповедь. Он изучал моё тело, будто карту — где болит, где страшно, где сладко. Я плакала — не от боли, от того, что меня наконец-то видели. Не тело, не бизнес-партнёра, не фиктивную жену.
Меня.
Он шептал: «Я здесь». «Ты не одна». «Я никуда не уйду».
Я верила. Потому что в темноте не видно глаз, а слова звучат иначе — без защиты, без брони.
Под утро мы лежали, переплетённые, мокрые от пота и слёз. Он гладил мои волосы, я слушала его сердце.
— Контракт? — спросила шёпотом.
— Какой контракт?
— Тот самый. На год.
— Он сгорел. Вместе с моей броней.
— Ты её снимешь? Насовсем?
— Постараюсь. Если ты поможешь.
Я улыбнулась в темноте.
— Помогу.
— Тогда спи. Завтра будем строить жизнь. Без сценариев.
— Страшно.
— Со мной — нет.
Я закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своей щеке. За окном занимался рассвет. Первый день нашей настоящей жизни.
Никаких контрактов. Только честность, страсть и обещание.
Он поцеловал меня в лоб.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Скажи это.
— Я… тоже. Но страшно произносить вслух.
— Потом. Когда будешь готова.
— Спасибо, что ждёшь.
— Спасибо, что вернулась.
Я заснула с мыслью, что, наверное, впервые за много лет не проснусь одна.
И не проснулась.
Глава 14. Тень прошлого
Он появился через три дня после моего выздоровления. Звонок в дверь, когда Демьян уехал на переговоры, а я осталась разбирать бумаги. На пороге стоял Борис Игнатьевич — партнёр отца, с которым мы не виделись с похорон.
— Вероника Андреевна, — поклонился. — Извините за незваный визит.
— Проходите.
Он прошёл на кухню, сел, положил на стол кожаный портфель. Старый, потёртый. Я помнила его — папа брал такой же. Сжала сердце.
— Зачем вы пришли?
— Предупредить. Ваш муж… он не тот, за кого себя выдаёт.
— Что вы имеете в виду?
— У меня есть документы. О том, как он разорил вашего отца.
Мир перестал вращаться. Я смотрела на Бориса Игнатьевича, видела его морщины, седые волосы, честные глаза — и не верила.
— Вы лжёте.
— Взгляните.
Он открыл портфель, выложил папку. Толстую, с жёлтыми листами. Я пролистала — кредитные договоры, платёжные поручения, письма. Всё те же названия: «Стройресурс», «Меркурий-Инвест».
— Это я уже видела. Демьян объяснил — он расследовал банкротство.
— Расследовал? — Борис Игнатьевич горько усмехнулся. — Он его организовал. «Меркурий-Инвест» зарегистрирован на подставное лицо, но реальный бенефициар — ваш муж. Я нашёл доказательства.
Он достал из портфеля ещё один лист. Выписку из швейцарского банка. На ней — подпись Демьяна. Собственноручная. Я узнала эти острые, рваные буквы.
— Зачем ему это? — прошептала.
— А затем, чтобы вы пришли к нему с протянутой рукой. Он хотел вас. Деньги отца, бизнес — всё это был план. Он знал, что рано или поздно вы окажетесь на дне. И он протянет руку. Не как спаситель. Как хищник.
Я закрыла папку. Руки тряслись.
— Вы можете доказать?
— Всё в этих документах. Я их копировал для вас. Оригиналы — у меня. Если решите подать в суд — обращайтесь.
— Зачем вам это? Вы же были другом отца.
— Потому что я был другом. И не могу смотреть, как его дочь спит с врагом.
Он встал, поклонился и ушёл. Я осталась сидеть, глядя на папку. Жёлтую, страшную.
Весь день я не находила себе места. Ждала Демьяна, но его всё не было. Позвонила — не ответил. Секретарша сказала: «В совещании». Я не стала ждать.
Вечером я поехала в пентхаус. Одна. У меня остался ключ. Зашла в тишину, прошла в кабинет. Сейф — в стене, за картиной. Я знала код — он дал его в первые дни, сказал: «На случай, если что-то понадобится». Тогда я не придала значения.
Сейчас — набрала. Дверца открылась.
Внутри — папки, деньги, документы. И отдельный конверт. Красный, плотный. Я достала его, разорвала.
Фотографии. Отчёт детектива. Дата — за полгода до нашей встречи на аукционе.
«Объект: Вероника Андреевна. Место работы, круг общения, финансовое положение. Предполагаемый срок банкротства — 8-10 месяцев. Рекомендуемый сценарий: ожидание критической точки, затем предложение о браке».
Я читала и не верила. Каждая строчка — как удар. Он знал. Планировал. Ждал, пока я упаду на самое дно, чтобы протянуть руку. Не из любви. Из расчёта.
А я повелась. Как глупая девчонка.
Письмо его матери — в том же конверте. «Демьян, зачем тебе эта нищая? Она не нашего круга. Ты можешь найти любую». Его ответ — на обороте, карандашом, будто писал наспех: «Она — нужна. Для имиджа. После сделки — разведёмся».
После сделки.