Страница 87 из 91
— Сплав называется «Слезы Старших Жнецов, щепотка упрямства мадемуазель Лоран и острая неприязнь к перспективе раствориться в вечности», — ответил я, аккуратно отодвигая двумя пальцами лампу от своего лица. — Температуру плавления проверять не советую. Взорвем полгорода, и это в лучшем случае.
— Гениально… — бормотал Баптист, обходя меня кругом, словно я был самым совершенным паровым двигателем на ежегодной выставке в Париже. — Никаких био-амортизаторов, конфликтов органики и эфира… Вы сами — ходячий эфир, закованный в идеальную форму! Я должен немедленно послать за доктором Леру.
Услышав это имя, я инстинктивно вжался спиной в стеллаж.
— О, нет, постойте! — я так резко замахал руками, что Сангрия, наблюдавшая за нами с легкой улыбкой, вздрогнула. — Баптист, клянусь, если вы приведете сюда этого маньяка со скальпелем, я лично закину вас обоих в Переход без страховки!
Я с ужасом представил, как Леру врывается в мастерскую с горящими глазами, вооруженный пинцетами, пробирками и кислотами, желая изучить мою анатомию.
— Мсье Ардуан, вы же понимаете, что доктор не успокоится, — панически зашептал я, обращаясь к механику. — Он захочет взять анализы, попытается отпилить от меня кусочек, чтобы проверить реакцию на соляную кислоту. Будет колоть иголками, чтобы измерить эфирную проводимость! Я не собираюсь становиться лабораторной крысой во имя науки! В очередной раз…
Сангрия не выдержала и звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью.
— Колдри, ты только что победил восставшего Жнеца, закрыл дыру в мироздании и вывалил свои условия самому Совету, а теперь прячешься от простого смертного доктора?
— Ты просто не видела его глаз, когда он смотрит на неизученные аномалии! — возмущенно парировал я. — Кассий хотел просто уничтожить человечество, а Леру захочет разобрать меня на запчасти и написать об этом трактат. Я требую гарантий своей неприкосновенности!
Баптист отсмеялся в усы и примирительно поднял руки.
— Хорошо-хорошо, мсье. Никакого Леру. По крайней мере, пока мы не придумаем, как объяснить ему, что его шедевральное каучуковое творение скоропостижно скончалось, а вы самовозродились без его помощи. Боюсь, для медицинской картины мира Леру это будет слишком сильным ударом.
— Ничего, пусть привыкает, что мир вертится не вокруг лишь его избирательного ума, — отрезал я, поправляя воротник. — А теперь, господа, раз уж мы выяснили, что я жив, прочен и не нуждаюсь в ремонте… у вас есть для меня работа? Или я могу вернуться к исполнению своих прямых обязанностей — раздражать окружающих своим существованием?
— Работа всегда есть, — Баптист хитро прищурился, вытаскивая из-под сукна какой-то сложный чертеж. — Не хотите ли взглянуть на новую схему калибровки для музыкальных автоматонов? Не зря ведь говорят, у вас к ним особый талант.
Весь остаток дня я провел в мастерской, и, признаться честно, это было лучшее возвращение к рутине, которое только можно было себе представить! Я помогал Баптисту с чертежами, поражая старика тем, что мой разум схватывал геометрические пропорции быстрее, чем он успевал их озвучивать. Я безжалостно подкалывал Жюля и Анри, указывая им на криво закрученные гайки, а когда они пытались огрызаться, просто позволял своим глазам на секунду вспыхнуть сине-золотым светом. Подмастерья тут же бледнели, что-то шептали себе под нос и начинали работать с удвоенным рвением. Вот это я понимаю веселье! Это было так по-человечески, что к вечеру я почти забыл о том, что состою из Слез Старших и эссенции Перехода. Но настоящая награда ждала меня ночью, когда тяжелые двери мастерской закрылись, Огюст задул лампы в коридорах, а дом погрузился в уютную тишину. Настало время, когда мы с Сангрией наконец-то могли принадлежать только друг другу.
Мы находились в моей спальне, в камине жарко трещали поленья, отбрасывая на стены танцующие тени. Сангрия сидела на пуфике перед туалетным столиком, одетая в шелковую ночную сорочку, оголявшую ее хрупкие плечи, а я стоял позади, держа в руке щетку. Я аккуратно проводил ею по длинным прядям рыжих волос девушки. Это было завораживающее зрелище — контраст моих рук и ее волос. Моя кожа, напоминающая полированный фарфор, под поверхностью которого едва заметно перекатывались реки золотого света, казалась абсолютной инородностью на фоне ее огненно-медных, пылающих в свете камина локонов. Я пропускал волосы Сангрии сквозь пальцы, наслаждаясь их живой шелковистостью. Но теперь я чувствовал гораздо больше, чем просто текстуру.
Моя природа Стража Сети, сплетенная с материей Баланса, давала возможность считывать эмоциональный фон. Я физически осязал то, что происходило у нее внутри. Когда щетка плавно скользила от макушки до самых кончиков волос, я чувствовал, как от Сангрии исходят волны глубокого умиротворения, смешанного с легкой тенью застарелой тревоги. Девушка еще не до конца верила, что все происходящее — реальность.
— Выглядишь так, будто решаешь в уме дифференциальное уравнение, — нарушила тишину Сангрия, глядя на мое отражение в зеркале. — О чем думаешь, Колдри?
— Похоже, моя новая комплектация лишила меня такого понятия, как личные границы. — медленно произнес я, откладывая щетку и зарываясь пальцами в ее волосы, слегка массируя кожу головы. Сангрия непонимающе приподняла бровь. — Я чувствую твои эмоции. Не читаю мысли, слава всем Богам, но… чувствую, как ты себя чувствуешь, извиняюсь за каламбур. Прямо сейчас, например, ты транслируешь спокойствие, но где-то на самом дне души все еще бьется страх. Ты боишься, что я растворюсь в воздухе, как только закроешь глаза.
Сангрия замерла. В зеркале я увидел, как ее глаза сверкнули.
— И что, будешь осуждать меня за этот страх? — девушка упрямо вздернула подбородок. — Я видела твою кровь на столе в кабинете, наблюдала, как тебя пожирает Поток, держала в руках мертвое искусственное тело, а потом еще и побывала свидетельницей того, как ты уходишь в Бездну. Моя статистика счастливых финалов с вами, мсье Рейвенкрофт, пока что оставляет желать лучшего!
Я перестал перебирать ее волосы. Обойдя пуфик, я опустился перед Сангрией на одно колено, оказавшись лицом к лицу.