Страница 91 из 91
«Но век слепого подчинения окончен. Эпоха пара и стали доказала, что человек способен подчинить себе природу. Теперь пришло время подчинить себе саму вечность! Мы — Синдикат Рассвета, революционные архитекторы грядущего. Мы сбрасываем кандалы старого порядка и объявляем о строительстве Нового Неба, в котором не будет места ни тирании престола, ни тирании так называемого Баланса. В наших руках самые опасные и совершенные инструменты, когда-либо созданные человеческим гением, и довели их до абсолюта. То, что раньше считалось божественной искрой, теперь служит нашему прогрессу. Наша работа уже началась. Старые цепи рвутся, первые узлы развязаны, и уже почти подготовлен фундамент для нашей новой Империи».
Сангрия замолчала. В кабинете повисла оглушительная тишина, прерываемая лишь равномерным тиканьем настольных часов. «Первые узлы развязаны». Вот оно. Разгадка исчезновения четырех Стражей на востоке!
— Синдикат Рассвета… — медленно, пробуя слова на вкус, произнесла Сангрия. Она опустила бумагу на стол. — Революционные архитекторы… Боже мой, это звучит как пафосная речь безумца, начитавшегося утопических романов.
— Проблема в том, мадемуазель, что этот «безумец» подкрепляет свой пафос делом, — холодно заметил Жнец. — Он не молится в подвалах, как Орден, а поглощает эфирные Узлы с математической точностью. Чтобы стереть четыре Узла за одну ночь и аккумулировать их энергию, нужна технология, превосходящая все, что создавали родители мсье Колдри.
— Кто за этим стоит? — я вскочил с кресла. Мои руки неосознанно сжались в кулаки. — Кто мог организовать Синдикат? Для создания мобильных поглотителей эфира нужны чертежи! Нужны заводы, лучшие станки, сотни инженеров и бесконечный, да буквально бездонный поток денег!
Сангрия снова взяла лист в руки, внимательно вглядываясь в чернильные строки.
— Знаете… если брать в учет этот пафос и слова про «архитекторов» и «инструменты». Это ведь не язык рабочих с баррикад, и не язык священников. Так может говорить человек, который привык продавать идеи. Посмотри на этот почерк, Колдри.
Она положила лист передо мной, указав изящным пальцем на нижнюю часть страницы.
— Обрати внимание, как выведены буквы, все эти вычурные завитки на заглавных. Вот эти заглавные «В» и «Р» выписаны так, словно это вензеля на фамильном гербе. Это просто невероятно, до тошноты претенциозно! И я точно видела этот почерк раньше… в тех старых документах, которые мы изымали из сейфа.
Я опустил взгляд на бумагу. Мои глаза мгновенно сфокусировались на чернильных линиях. Я проанализировал наклон, нажим пера, геометрически выверенные петли, в которых сквозило самолюбование человека, считающего себя центром вселенной. Память моей человеческой жизни услужливо подбросила мне картинку: стопка векселей, деловые письма, подписанные контракты на поставку механизмов для аристократических приемов…
В глазах у меня потемнело. Медная шестеренка в груди дернулась и издала резкий, царапающий звук. А затем тишину кабинета разорвал мой смех. Нервный, почти истеричный смешок, который вырвался из моего горла, больше напоминая скрежет металла по стеклу. Я смеялся и не мог остановиться, запрокинув голову назад.
— Колдри? — Сангрия испуганно шагнула ко мне, хватая за руку. Мортье тоже напрягся, его фигура слегка уплотнилась.
— Этьен… — выдавил я сквозь нервный смех, упираясь ладонями в стол и глядя на манифест так, словно он мог сейчас вспыхнуть. — Этьен де, мать его, Валкур!
— Маркиз де Валкур? — ахнула Сангрия, прикрыв рот рукой. — Но… как? Капитан де Бресс же инициировал против него расследование! На его дом наслали финансовую инспекцию короны! Мы же уничтожили его репутацию на том собрании кредиторов.
— Репутацию можно купить новую, если у тебя есть деньги, — процедил я, и мой смех мгновенно сменился холодной яростью. — А инспекцию можно подкупить. Или устранить.
Я поднял глаза на Жнеца.
— Мы недооценили его. Орден Святого Молота был просто удобным инструментом, который Валкур использовал для грязной работы в катакомбах. Когда мы уничтожили Кассия и разгромили фанатиков, маркиз не испугался. Он просто понял, что религиозный подход устарел, а затем забрал те чертежи, которые успели вынести с нашего завода его люди до прихода де Бресса. И он объединил эти осколки знаний со своими колоссальными капиталами.
Опустив глаза, я презрительно ткнул пальцем в бумагу.
— «Синдикат Рассвета». Это целая промышленная монополия. Валкур понял: зачем просто продавать автоматоны королям, если можно использовать эфирную энергию Стражей, чтобы стать Богом самому? Уничтожить старый порядок, снести корону и диктовать условия самой Смерти.
Осознание масштаба катастрофы накрыло нас всех. Это была война двух эпох, не идущая ни в какое сравнение с войной против кредиторов или религиозных фанатиков. Против нас стоял человек, у которого не было ни морали, ни веры, его вела лишь абсолютная жадность, подкрепленная бесконечными ресурсами.
— Значит, четыре Узла на востоке — это только топливо для его нового проекта, — глухо констатировал Мортье, и я впервые увидел, как Смерть по-настоящему тревожится. — Он аккумулирует энергию. Если этот человек соберет достаточно…
Требовательный стук в дверь кабинета заставил нас всех вздрогнуть.
— Мсье Рейвенкрофт? Мадемуазель Лоран? — раздался из коридора голос Пьера. В его тоне слышалось легкое недоумение, смешанное с опаской. Сангрия быстро смахнула манифест в ящик стола и кивнула мне. Я расправил плечи, усилием воли гася синеватое свечение, пробивающееся сквозь кожу на лице.
— Входите, Пьер, — спокойно разрешил я. Молодой лакей проскользнул внутрь, держа в руках массивный деревянный ящик, плотно заколоченный гвоздями. Ящик выглядел весьма тяжелым. Пьер с явным облегчением водрузил его на край моего стола.
— Простите, что прерываю, мсье. Только что к воротам прибыл почтовый экипаж. Без гербов и опознавательных знаков. Курьер просто оставил это для вас и мадемуазель Лоран, расписался в книге приема у Огюста и тут же уехал, даже не взяв чаевых.
Мы с Сангрией обменялись напряженными взглядами.
— Посылка? От кого? — спросила девушка, подходя к ящику.
— В том-то и дело, мадемуазель, что ни имени, ни адреса, даже марок нет, — Пьер пожал плечами, вытирая руки о штаны. — Есть только небольшой ярлык, прибитый гвоздем вот здесь, сбоку. Огюст сказал, что это выглядит подозрительно, но велел отнести вам.