Страница 85 из 91
Глава пятнадцатая
В которой я оформляюсь на новую должность, возвращаюсь домой в эксклюзивном костюме, а мадемуазель Лоран проводит инвентаризацию моего нового сердца
Возвращение из чертогов Жнецов в мир живых больше не напоминало мучительное протискивание сквозь игольное ушко Перехода. На этот раз я не летел вниз, а… ну, словно расширялся. Став Стражем Сети, я впервые по-настоящему увидел изнанку мироздания так, как ее видят Старшие, а Поток больше не казался мне ревущей рекой душ, грозящей прорвать дамбу. Я чувствовал свой родной Узел, теперь от него отходили тонкие нити к сотням других крошечных Узлов. В моменте я ощущал старую виселичную площадь в Руане, заброшенный склеп под Авиньоном, перекресток в Марселе, где когда-то произошла массовая резня…
Иными словами, я больше не был затычкой в пробитой трубе, а стал главным инженером этого большого водопровода. Если лионский Узел начинал перегреваться, я мог одним усилием мысли стравить избыточное давление эфира, распределив его по десяткам мелких капилляров Сети. Я был везде, и вполне мог бы потеряться в этом величии, раствориться в многомерности, стать тем самым всевидящим, но ничего не чувствующим божеством, каким меня хотели видеть Старшие… но моя суть тяготела к одной точке на карте. Я ухватился, как утопающий хватается за спасательный круг, и потянул за нее, сворачивая свою новообретенную сущность, сжимая до размеров одного города, дома, и, наконец, комнаты.
Пространство спальни в западном крыле поместья собралось вокруг меня плавно, словно театральные декорации, опускающиеся с колосников. Я материализовался посреди комнаты, здесь горела всего одна свеча на тумбочке, отбрасывая дрожащую тень на стены. За окном уже занимался бледный рассвет. Сангрия не спала, девушка сидела на полу, привалившись спиной к изножью кровати. Колени ее были подтянуты к груди, а в руках Сангрия крепко сжимала музыкальную шкатулку. Девушка смотрела в стену остекленевшим взглядом, словно провела часы в ожидании неизбежного. Я не знал, сколько времени прошло в мире людей с момента моего прыжка в Бездну — часы, сутки? Для меня это была вечность, спрессованная в пару мгновений.
Сделав глубокий вдох, я сделал шаг вперед.
— Знаете, мадемуазель Лоран, для человека, который с таким фанатизмом следил за моим здоровьем, вы возмутительно халатно относитесь к своему собственному. Сидеть на сквозняке на голом полу, это же верный путь к ревматизму!
Сангрия так вздрогнула, что музыкальная шкатулка едва не выскользнула из ее рук. Девушка медленно, словно боясь, что резкое движение разрушит иллюзию, повернула голову. Ее расширенные глаза встретились с моими. Сангрия отставила шкатулку в сторону, оперлась руками о пол и с трудом, покачиваясь от затекших мышц, поднялась на ноги.
— Колдри… — тихо произнесла она, с интересом разглядывая меня. — Ты так светишься.
— Исключительно от радости встречи с тобой, — я попытался выдать свою фирменную ухмылку. Судя по тому, как дрогнули уголки ее губ, у меня получилось. — Могу приглушить яркость, если это режет глаза. Я теперь, знаешь ли, многофункциональная модель.
Сангрия не ответила. Она сделала один неуверенный шаг ко мне, затем второй, а потом просто сорвалась с места. Девушка влетела в меня с такой силой, что если бы я был обычным человеком, мы бы оба кубарем покатились по ковру. Легко и играючи поймав Сангрию, я обхватил ее руками.
— Идиот! — шумно выдохнула девушка мне в ключицу, вцепившись пальцами в лацканы сюртука. — Господи, какой же ты невыносимый идиот! Я так ждала… Часы остановились, кристалл в сердцевинном механизме почти погас! Мне казалось, что тебя уже разорвало там, в этой проклятой Бездне…
— Ну изволь, чтобы разорвать меня тварям Бездны пришлось бы встать в длинную очередь из лионских кредиторов, — тихо ответил я, зарываясь лицом в ее растрепанные рыжие волосы. Сангрия отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. По ее щекам снова текли слезы, но теперь это были слезы облегчения. Она без малейшего страха подняла руки и положила ладони на мои щеки.
— Ничего не понимаю… — шепотом произнесла Сангрия, с удивлением исследуя пальцами гладкую текстуру моей кожи. — Холодный ты или горячий… такие странные ощущения.
— Я само проявление баланса мироздания, — мягко ответил я, накрывая ее ладони своими. Мои золотистые вены пульсировали в такт сбивчивому дыханию девушки. — Это тело прослужит в разы дольше чем тот калека на био-амортизаторах, не в обиду доктору Леру и Баптисту. И оно не обратится в пыль от резких эмоций.
Сангрия скользнула взглядом ниже, к расстегнутому вороту моей рубашки. Туда, где прямо сквозь кожу сияла маленькая медная шестеренка с буквой «R». Сердцевина моего нового существа. Сангрия осторожно, кончиком указательного пальца коснулась металла. От этого прикосновения по моей груди разбежались теплые искры, а внутри все сладко заныло.
— Мой медальон, — констатировала девушка, в голосе ее звучали нотки собственницы, от которых я чуть не рассмеялся. — Мсье Рейвенкрофт, вы буквально присвоили мое имущество!
— Предпочитаю называть это долгосрочной инвестицией, мадемуазель, — парировал я. — Теперь это мой главный приводной вал. И, должен заметить, работает он безупречно!
Сангрия хлюпнула носом, вытерла слезы и, наконец, позволила себе искреннюю улыбку. Она окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы.
— Так и что теперь? — спросила девушка, сложив руки на груди. — Мортье сказал, что если ты одержишь победу, то станешь Старшим Жнецом. Это значит, что ты здесь проездом, чтобы собрать чемоданы и отправиться на вечное заседание в эту вашу небесную канцелярию? Если так, то я прямо сейчас достану кочергу и заставлю твое начальство выйти поговорить.
Я раскатисто рассмеялся. Звук разнесся по спальне, заставляя хрустальные подвески на люстре тихо зазвенеть в ответ.
— Давай обойдемся без кровопролития! Заседания отменяются, я… скажем так, устроил на Совете небольшой профсоюзный бунт, — я подмигнул Сангрии, чувствуя, как легко и свободно теперь работает мой разум, лишенный ограничений, но сохранивший все человеческие чувства. — Популярно объяснил им, что без одной милой сердцу девицы моя эффективность как сотрудника стремится к нулю. Так мы и пришли к компромиссу.
— Какому такому компромиссу?