Страница 82 из 91
Я бросил последний взгляд на Сангрию. Девушка стояла ровно, сжав кулаки, ее глаза безотрывно смотрели на меня. Развернувшись, я шагнул в разрыв. Переход за грань был похож на шаг из шумной комнаты в оглушающий вакуум. Но как только коридор, проложенный Мортье, схлопнулся за моей спиной, вакуум сменился хаосом. Я оказался в месте, которое невозможно было описать терминами в рамках человеческого понимания. Вокруг меня простиралось бесконечное пространство, состоящее из рваных кусков реальности. Это выглядело так, словно какой-то безумный художник взял миллионы разных пейзажей и набросков, разбил их вдребезги и швырнул в огромный калейдоскоп. Здесь плавали куски разрушенных готических соборов, переплетенные с шестеренками гигантских механизмов, огромные окаменевшие деревья росли прямо из пустоты, их корни обвивали обломки звезд. И все это было погружено в пепельный туман, который постоянно находился в движении. Это была Бездна, изнанка Перехода. Место, куда сбрасывался духовный мусор мироздания.
Что я еще отметил, здесь было зверски холодно. Холод проникал даже сквозь «броню» из Слез Старших, заставляя внутренний свет тускнеть. Я сосредоточился, моим компасом была вращающаяся шестеренка в груди. Медальон тихо гудел, указывая направление, где ткань реальности была разорвана сильнее всего. Там находился Кассий. Не успел я преодолеть и пары миль (если здесь вообще существовало понятие расстояния), как туман впереди завихрился и из пепельной мглы начали вырисовываться силуэты. Что ж, Мортье не преувеличивал, называя этих существ тварями Бездны. Я бы их вовсе назвал ошибками природы. Просто представьте себе сгустки многосуставчатой колючей тьмы, лишенные лиц, но обладающие десятками острых конечностей, похожих на лезвия серпов. Эти уродцы двигались с невероятной скоростью, скользя по обломкам разрушенных миров.
Но самое неприятное было то, что они, похоже, почувствовали меня. Мой яркий сине-золотой свет на фоне серого мира Бездны был подобен маяку во тьме. Десяток тварей сорвался с места, издав звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и бросился на меня. И тут же возник закономерный вопрос: а чем мне от них, собственно, защищаться? У меня не было с собой ни пистолета, ни трости, на худой конец. Ответ мне и не понадобился. Я вскинул правую руку, внутри меня вспыхнула энергия сердцевины, подчиняясь моей воле, и из ладони вырвался хлыст из чистого эфира, по форме напоминающий раскаленную цепь цеховой лебедки. Ну, не пистолет, конечно, но тоже пойдет. Первая тварь прыгнула на меня сверху, целясь своими косами в голову. Я сделал резкий взмах хлыстом, и цепь со свистом разрубила существо пополам. Тварь тут же распалась на облако черного пепла, которое растворилось в тумане. Две другие атаковали с флангов, и тогда я сконцентрировал энергию в левой руке, формируя из света граненый щит — точную копию чугунной заслонки, которую мы с Баптистом когда-то устанавливали на котлы высокого давления. Удар острых конечностей пришелся в щит, высекая снопы искр, не причинив мне вреда. Я с силой толкнул щит вперед, сминая тварей, а затем нанес горизонтальный удар хлыстом, стирая их, словно карандаш ластиком.
Бой не отнимал у меня физических сил, а вот концентрация постепенно уменьшалась. Каждая созданная мной эфирная конструкция и каждый удар требовали колоссального напряжения воли. Но я понимал, что если дам слабину и позволю страху или сомнению проникнуть в разум, броня рухнет, и твари тут же разорвут меня на сотню крошечных Колдри Рейвенкрофтов. А если не они, то это сделает Сангрия, если я каким-то чудом вернусь, так и не выполнив свою задачу. Поэтому я сделал морду тяпкой и уверенно продвигался вперед, оставляя за собой просеку из распадающегося пепла. Тварей становилось все больше, они нападали стаями, но работа с механизмами научила меня легко находить уязвимые точки в хаотичной структуре, поэтому я продолжал уничтожать их с холодной точностью инженера.
Наконец, туман расступился, и передо мной предстало зрелище, от которого содрогнулось бы даже сердце Старшего Жнеца. В центре гигантской воронки, где ткань Перехода была едва ли не разорвана в лохмотья, парила крепость. Она была выстроена из обломков мертвых душ, спрессованных в блестящий камень. В самом центре этой крепости, на вершине усеченной пирамиды, находился Фокус. Это была черная дыра, заключенная в кольца из раскаленного эфира. Кольца вращались с такой скоростью, что сливались в сплошные полосы света. Механизм засасывал в себя Поток, который струился из разрыва, перемалывал его и извергал в Бездну, расширяя дыру. Рядом с Фокусом, что ожидаемо, стоял Кассий. Здесь, в своем истинном домене, Жнец выглядел иначе. Он был исполинской фигурой, закованной в доспехи из темной материи, с шестикрылым плащом за спиной. Лицо Кассия скрывала глухая маска, из-под которой вырывались багровые языки пламени. В руке он сжимал огромный молот. Жнец заметил меня, как только я вышел из тумана. Его смех прокатился по всему пространству.
— Я чувствовал, что ты придешь, лионский Страж, — громыхнул голос Кассия, отражаясь от стен крепости. — Или же мне называть тебя ручным псом смертных? Какое же жалкое зрелище. Мортье слепил тебе новую игрушку из Слез Старших, надеясь, что ты сможешь остановить неизбежное?
Времени на пафосные диалоги, на которые рассчитывал Кассий, не было. Я оттолкнулся от невидимой опоры и рванул вверх, прямо к вершине пирамиды. Эфирный хлыст превратился в сияющий меч, напоминающий по форме тяжелый заводской резак. Кассий тут же преградил мне дорогу, взмахнув молотом. Мы столкнулись в воздухе с такой силой, что окружающее пространство пошло рябью. Мой клинок встретился с его молотом, от удара во все стороны брызнули молнии. Я чувствовал, как броня из звездного света трещит по швам, но я уперся, не отступая ни на шаг.
— Ты не понимаешь, за что сражаешься! — проревел Кассий, давя на меня всей своей массой. — Люди разрушают все, к чему прикасаются. Ты что, не видел, что творилось в Париже? Да они же готовы топить друг друга в крови ради пустых идеалов. Мой Фокус очистит Поток от мерзкого влияния человечества. Я создам новый баланс, где нет места хаосу их эмоций!
— Ерунда это, а не баланс! — крикнул я в ответ, собирая энергию в свободной руке. — А люди, какими бы они ни были, имеют право совершать ошибки и сами за них платить!