Страница 8 из 91
— Для них этого достаточно, но для нас — нет. Мы видим, что Узел под Парижем уже втягивает Переход в опасный вихрь, — она повернулась к Мортье. — Если ты уверен, что этот Страж способен действовать без разрушения баланса, я готова поддержать твое предложение. Но не без ограничений.
Старший, казалось, впитывал все голоса, как бумага впитывает чернила. Наконец, когда все спорящие голоса поутихли, он произнес:
— Узел Лиона, которого физический мир помнит, как человека, именуемого Колдри Рейвенкрофтом. Ты уже нарушил одну прямую линию: совершил акт намеренного прерывания жизни, вернулся как посредник, заключивший договор со Жнецом, отказался от роли товара, став Стражем, сохранив при этом в себе человеческую часть. Баланс терпит такие вещи только если они приносят пользу. Пока что ты приносил пользу. Но готов ли ты еще раз пройти через ритуал перехода? Памятуя о том, что твое возвращение будет лишь временным, как часть твоей работы в роли Стража Узла.
Я серьезно задумался. Хотел бы я вернуться в мир людей? Да конечно хотел! Любой человек, который хоть раз мечтал о втором шансе, поймет меня. Но теперь я уже не был тем отчаянным идиотом, который думал лишь о самом себе и своей выгоде. В моем списке интересов теперь фигурировало слишком много других наименований, задвигающих мое эго в самый дальний ящик стола.
— Если я уйду, что будет с этим Узлом? — издалека начал я. Нужно было убедиться, что мое временное отсутствие не приведет ни к каким серьезным последствиям в Потоке.
— Часть тебя останется здесь, — ответил Старший. — Структура связей уже вросла в сердцевину, ты не можешь покинуть свой пост полностью, даже если того захочешь. Но да, Узел ослабнет на время. Сердцевинный механизм должен быть надежно защищен, любой энергетический всплеск может повлиять на Поток в пласте Лиона.
«Он защищен даже больше, чем вы можете себе представить» — хотелось сказать мне. Но разве эти напыщенные лбы могут оценить ценность простого смертного человека…
— Как бы то ни было, — произнес Старший, нарушая повисшую тишину, — мы согласны рассмотреть исключение. Условия будут следующими. Тебе будет дан один год по меркам мира живых для того, чтобы содействовать стабилизации Узла, который смертные создали под Парижем, не допустив использования сердцевинных механизмов для массового контроля душ. Запрещается создание новых Узлов или расширение старых без согласования. По истечении срока человеческая часть твоей сущности должна вернуться в структуру Стража. Все, что будет после, мы рассмотрим отдельно.
— Это звучит почти как приличный проектный договор, — когда он договорил, ответил я. — Не хватает только подписи моего отца на полях: «Колдри, даже не вздумай это подписывать». Что ж, поступлю так, как поступал и раньше — подпишусь под этим всем, искренне надеясь, что это исправит мою жизнь к лучшему.
Посчитав, что вопрос со мной закрыт, Жнецы перешли к обсуждению каких-то своих насущных тем, в которые я особо не пытался вникать. Вскоре Старший «закрыл» заседание — Поток вокруг снова пошел ровнее, фигуры начали растворяться в пространстве. Кассий задержался на мгновение, окликнув меня.
— Помни, Узел Лиона, — сказал он тихо, но я услышал это очень отчетливо. — Любая попытка удержать то, что должно уйти, заканчивается хуже, чем если бы ты просто позволил этому течь. Не становись таким же фанатиком, как те, с кем ты борешься.
— Спасибо за заботу, — присев в наигранном реверансе, ответил я. — Но, с вашего позволения, я лучше стану тем, кто хотя бы пытается отличить реку от сточной канавы.
Его присутствие чуть сжалось, будто Жнец готов был ответить еще резче, но к тому моменту Мортье уже встал между нами.
— Тебя внизу заждались, Кассий. Оставь это дело мне. Я прослежу за тем, чтобы Страж выполнил свою задачу, не внеся никакого деструктива в работу Потока. Чего и тебе желаю, с твоими подопечными, возомнившими себя мессией.
— Посмотрим, к чему приведут ваши игры, — безынтересно бросил тот, после чего окончательно растворился. Всего за пару мгновений все вокруг снова стало привычным по своим ощущениям, и мы с Мортье оказались в подвале поместья Рейвенкрофт. Сердцевинный механизм тихо светился, борясь с абсолютным мраком помещения. Жнец оперся на стену, засучив руки в карманы брюк.
— Ну что? Каковы ощущения после того, как Совет Жнецов сделал предложение, от которого нельзя отказаться?
— Если бы мне это было в новинку, — устало усмехнулся я, мигнув светом в сердцевине. — А так, ощущений пока никаких. Возможно потому, что я еще не осознал окончательно, на что иду. Но хотя бы мысль о том, что моя очередная авантюра может принести благо едва ли не вселенского масштаба, подогревает душу.
— Вот и славно. Я всегда верил в вашу способность принимать неверные, но благородные решения. Теперь самое время узнать, как идут дела у мадемуазель Лоран, и не подвернулись ли ей под руку записи вашего отца, о которых я упомянул. Не забывайте, что решение вы принимаете совместно.
Мой взгляд невольно скользнул в ту сторону, где за камнем, деревом и тканью этого мира находилась она. Та, кто все еще готова слепо поддерживать все мои эгоистичные и самоубийственные желания. Впрочем, если уж обсуждать свою судьбу с кем‑то, то я не знаю никого, кому бы доверял больше, чем Сангрии. Даже Смерти. Я ошибался, полагая, что самое трудное для меня, это выдержать взгляд Совета Жнецов. Куда сложнее мне сейчас казалось посмотреть в глаза одной конкретной девушке, если я действительно вернусь в ее мир.
Год. Это не прозвучало в лоб, но мы с Мортье оба поняли: когда Старший говорил о «сроке по измерениям мира живых», речь шла не о вежливом «когда‑нибудь», а о довольно конкретном промежутке. Но вообще, год — смешная шутка, когда ты обсуждаешь его с теми, для кого даже столетие лишь повод для разговоров по типу «а помнишь, как недавно…» В моей прежней жизни год был промежутком между одним крупным заказом и другим, между двумя отчетами, между тем, как от меня отворачивался один приятель и возвращался другой, нуждаясь в услуге. Сейчас же это мог быть весь остаток моей потенциальной земной жизни. Насколько короткий, настолько же и бесценный.