Страница 7 из 91
Если бы у меня были плечи, я бы сейчас пожал ими пару раз, в знак согласия с озвученной характеристикой. Пришлось ограничиться легким колебанием в пространстве.
— Не думал, что у вас принято вспоминать не только былые долги, но и заслуги.
— Мы помним все, — я дернулся, когда услышал, как мне ответил один из светящихся силуэтов. — И хорошее, и плохое. Иначе Баланс был бы лишь фикцией.
Этот жнец был каким-то… ну, старым. Не в человеческом смысле, старость выдавали не скрипучий голос, морщины или седые волосы, а какая-то непостижимая глубина: в нем были отголоски эпох, о которых в моем времени уже писали заумные исторические книги.
— Старший, — негромко подсказал мне Мортье. — Можно считать, что он у нас здесь один из председательствующих.
— Очень приятно, — склонил я голову в сторону Старшего. — Надеюсь, вы не держите на меня зла за то, что при жизни я часто позволял себе насмешки и ироничную вольность на тему смерти.
— Мы слышим достаточно, — отозвался он, в голосе мелькнуло что‑то вроде едва заметной улыбки. — Слова не меняют суть чьей‑то души. Ее меняют поступки.
Напротив Старшего располагался другой силуэт — грубый и резкий, как обрубок молнии. Его присутствие было каким-то давящим. Я сразу понял, что это Кассий. Имя одного из самых надменных и бескомпромиссных Жнецов я уже слышал ранее от Мортье. Как можно было понять, в далеко не самых комплиментарных суждениях.
— Я не понимаю, — едко отрезал Кассий, его силуэт задребезжал мелкой рябью, — зачем мы продолжаем обсуждать этот Узел? Лион стабилен, дыра в межпространстве заткнута. Страж свою задачу выполнил, почему Совет тратит время на того, кто уже и так получил больше, чем заслуживал?
— Потому что между мирами возникла новая трещина, — спокойно ответил Мортье. — И Узел Лиона видит ее лучше многих из нас.
— Не он один видит! — фыркнув, парировал токсичный Жнец. — Узел под Парижем давно просит перераспределения, люди сами зазывают туда смерть: войны, болезни, голод, грядущая революционная резня… Мы ведь можем использовать это в своих целях.
— Использовать? — повторил я, не веря собственному слуху. — Серьезно? Вы сейчас говорите о людях или о воде в сливном бачке?
Некоторые фигуры Жнецов едва заметно дернулись. Да, у меня есть странная привычка открывать рот не в те моменты, но сами меня позвали, пусть терпят.
— Это и есть твоя проблема, Узел Лиона, — холодно произнес Кассий. — Ты все еще думаешь о людях как о чем‑то большем, нежели как о потоке сырья.
— А вы все еще думаете, что если ускорить работу мельницы, мука станет лучшего качества, верно?
Тишина стала гуще. Я не ощущал настоящей угрозы, но чуйка подсказывала, что еще один лишний выпад, и разговор перейдет на тон, на котором меня уже вообще не будут спрашивать.
Старший чуть поднял условную «руку», гася возникшее напряжение.
— Мы собрались не для того, чтобы судить друг друга, — голос Жнеца стал сухим, как бухгалтерский отчет. — Давайте перейдем к фактам. На севере и под Парижем фиксируются аномальные завихрения. Души, принадлежащие разным слоям и эпохам, собираются в точках, где не было ни войн, ни эпидемий. Мигом позже появляются механизмы, построенные по принципам, очень напоминающим сердцевинные разработки.
Взгляд его повернулся к Мортье.
— Нам известно, что в этом замешаны люди, использующие идеи Ордена Святого Молота. И, что наиболее тревожно, один из наших младших Жнецов оказывает им свои консультации.
— Кхм, я действую в интересах очищения, — хмыкнул Кассий, словив камень в свой огород. — Эти люди всего лишь ускоряют неизбежное. В отличие от некоторых, которые тратят нашу энергию на спасение каких-то отдельных судеб!
— Вообще-то, я спас упорядоченность вашего же Потока, — понимая, что Жнец снова нарывается на мое внимание, ответил я. — И если вы называете это тратой энергии…
— Довольно, — повторил Старший, в этот раз его голос лег печатью на договор. Даже Кассий наконец замолчал, но не из уважения, а из подчинения структуре. — Факт в том, что смертные начали играть с нашей областью ответственности. И тебе, Узел Лиона, это знакомо лучше, чем кому‑либо.
Мой силуэт дернулся, будто бы я закивал, как китайский болванчик.
— В прижизненном акте своей божественной комедии лично продавал им билеты. Но мне хватило ума все-таки собраться и помочь вам закрыть это дело.
— Именно поэтому, — подхватил Мортье, делая шаг в обнаженный шов Потока, обозначая его границу, — этот Узел сейчас особенно полезен для нас. Он показал, что сердцевину можно стабилизировать, а также использовать ее как канал для связи со Стражем, который понимает и сторону людей, и нашу.
Матерь Божья, никогда не думал, что такой рекламный памфлет в свою честь услышу. Было и неловко, и, чего греха таить, приятно.
— И вы хотите, — медленно произнес Старший, — повторить его опыт в Париже?
— Нет, там уже все слишком запущено, — покачал головой Мортье, вздохнув. — Нам нужен не новый Страж, а… гибрид.
Все взгляды снова обратились ко мне, и я почувствовал, как в Потоке что‑то изменилось: возник легкий нарастающий гул, как у толпы перед началом представления.
— Ты предлагаешь дать этому самоубийце еще одно воплощение? — скептически уточнил Кассий.
— Временное и частичное, — подчеркнул Мортье, после чего обратил свое внимание в сторону Старшего. — Поток допускает исключения, когда речь идет о заделывании межпространственных дыр. Мы уже один раз позволили смертному стать Стражем. Почему бы не использовать его исключительные особенности еще раз?
— Потому что любое исключение становится прецедентом! — холодно прошипел кто‑то из сторонних фигур. — Люди узнают, что кто‑то вернулся в плотный мир, и все захотят того же.
— Люди всегда чего‑то хотят, даже не зная, чего конкретно, — вздохнув, ответил я. — Но, с вашего позволения, большинство никогда не узнает деталей, про мои нынешние «должностные обязанности» и так знают лишь два человека. Этого достаточно, разве что, для легенд.
— Он прав, — неожиданно сказал кто‑то тихо сбоку. Я увидел другую фигуру — менее четкую, чем у Мортье или Кассия. Она напоминала старую женщину, если можно так сказать о Жнеце. Никакой одухотворенной красоты, просто спокойное лицо, которое видело слишком много рождений и смертей. — Большинству живых все равно, им важнее то, что их близких кто‑то встретит и не даст им застрять между мирами. Чем и занимается этот Страж.
Кивнув в мою сторону, женщина посмотрела на Старшего.