Страница 6 из 91
Глава вторая
В которой меня впервые зовут на планерку загробного масштаба и я понимаю, что заседания совета директоров были лишь детским утренником
Существуют разные способы вытолкнуть человека за границы его привычного мирка. Когда я впервые познакомился с Жнецом, это был выстрел в голову. Громкий, решительный, с запахом пороха и крови, за которым последовал резкий обрыв. Когда же Мортье сопровождал меня на собрание Совета Жнецов, все было наоборот: тихо и мирно, без лишней драмы. Но для меня это в очередной раз ощущалось, как событие, способное перевернуть мою жизнь с ног на голову. Ну, или обратно, я уже не вел счета тому, в каком состоянии она на данный момент пребывала. Слишком уж часто для меня все вертелось самым непредсказуемым образом.
Это случилось ночью того же дня. Поместье жило свою спокойную жизнь: Огюст звучно храпел в своей комнате, Пьер бормотал что‑то во сне, вороны во дворе шуршали перьями, пытаясь найти более удобную ветку. Сердцевинный механизм в подвале тихим тиканьем напоминал о моих обязанностях. Я как раз проверял границы Узла — звучит пафосно, а на деле это примерно как обход дома перед сном. Важно убедиться, что ни одна трещина не расширилась, никакая душа не зацепилась за собственную память и никакой идиот из очередной псевдонаучной лавки не притащил в квартал новую игрушку, к которой Поток мог начать цепляться. Все было, на редкость, мирно. И это чертовски настораживало. Только я посмел подумать, что Мортье бы сейчас мне зачитал лекцию о том, что я слишком подозрителен даже к порядку, как он собственной персоной возник позади меня, выходя из тени. Так, как умел только он: сделав окружающий мрак чуть более информативным.
Сегодня Жнец был в черном сюртуке строго покроя, чуть старомодном даже по моим меркам. Для живых он оставался невидим, но, похоже, Мортье уважал традицию одеваться прилично на серьезные собрания, даже если их участники давно перестали нуждаться в таком понятии, как «одежда».
— Хорошие новости. Вернее, просто новости, а то опять начнете придираться к словам, — задумчиво поправив манжет, произнес Жнец. — Мне удалось обнаружить источник энергии, который вызвал этот резонанс в Потоке. Он действительно в Париже, и, как и предполагалось, находится под землей. В месте, где люди давно привыкли складывать мертвых в аккуратные ряды и называть это порядком.
Катакомбы, что ли? Я слышал о них еще при жизни: тоннели, выложенные костями, куда приходили повеселиться студенты и помолиться те, у кого накопилось слишком много грехов.
— «Удалось обнаружить», это, конечно, громко сказано, — продолжил Мортье, посмотрев в мою сторону. — Просто с этим местом оказался связан один мой коллега. Это, пожалуй, тоже надо будет обсудить на собрании… вы как, готовы отправляться?
— Вы серьезно хотите, чтобы я присутствовал на собрании Совета Жнецов? — на всякий случай уточнил я. — Впервые за все эти годы?
Жнец уверенно кивнул.
— Совет будет обсуждать и вас. Возможно, даже в первую очередь.
— Просто я думал, заседания высшей загробной инстанции — не проходной двор какой-то, куда может попасть любой желающий. У вас же есть внутренний регламент против присутствия смертных.
— Колдри, не хочу вас огорчать, но вы уже давно перестали быть простым смертным, — ответил Мортье, после чего пожал плечами: — К несчастью и к счастью. Не бойтесь так, это всего лишь совещание.
— Угу, — нервно усмехнулся я. — Последний раз, когда мне говорили «это всего лишь совещание», я через полгода выстрелил себе в голову. Но раз уж вы так настойчивы…
Я не успел даже договорить толком, как стены подвала начали стремительно размываться. Шорохи дома отступили на задний план, пока, наконец, не осталось лишь два отчетливых звука: ленивое дыхание Потока и негромкий скрип невидимой двери. Переход на уровень Совета нельзя описать привычными категориями. Сначала я почувствовал, что вязну в чем-то густом, что абсолютно теряю смысл понятий «верх-низ», «право-лево», «раньше-позже». Что-то похожее я ощущал и в тот раз, когда вошел в кристалл. Все, к чему я привык, включая линии Потока и сияние сердцевинного механизма, оказалось бесконечно далеко от меня. Я был словно цепь, у которой внезапно приподняли одну из опор и потянули в сторону. Наконец, вокруг начали проявляться какие-то очертания. Я понемногу начал узнавать в них фигуры.
Когда я познакомился с Мортье, у меня сложилось впечатление, что все Жнецы Смерти примерно так и выглядят. Статусно и привлекательно, с легкими нотками чего-то загробного во внешности. Да, часть Жнецов имела человеческий лик, тошнотворно правильный: лица без асимметрий, безэмоциональные глаза и фарфоровая кожа, как у тех кукол, за которыми я гонялся по всему Лиону в свое время, чтобы собрать коллекцию и порадовать одну капризную графиню. А вот другие представители Совета даже не пытались спрятаться за такой, привычной для людей, личиной. Это были светящиеся силуэты, сплетения тонких линий, сгустки тьмы, в которой иногда пробегали искры. Все они ощущались, как существа, уже давно переставшие быть кем‑то конкретным, в их присутствии время было не песочными часами, а той самой вязкой и густой массой.
В центре сего заседания находился, конечно, не стол для собеседований. Жнецы собрались вокруг сияющей зоны, где Поток обнажался, как если бы из-под воды показалась часть дна, и по ней небрежно пробегали волны, не задерживаясь. Это был шов.
— Всегда хотел увидеть, как выглядят эти ваши корпоративные собрания, — вполголоса буркнул я, обращаясь к Мортье. — Теперь понимаю, что зря.
Некоторые из фигур повернулись в нашу сторону. Я почувствовал на себе внимание, не по взглядам, а по собственной изменившейся «температуре». Меня рассматривали, как лот на аукционе.
— Это он? — голос прозвучал издалека, невозмутимый, чуть насмешливый.
— Узел Лиона, — подтвердил другой. — Самоубийца, который вернулся в плотный мир демоном, а потом еще и Стражем стал. Интересный набор характеристик.
Слушать, как тебя обсуждают в третьем лице на уровне сил, которых при жизни ты упоминал не в самых лучших ситуациях, было весьма странно. Наверное, примерно так чувствует себя подопытный кролик на заседании ученого совета.
— Колдри Рейвенкрофт, — произнес Мортье, представляя меня слушателям в более достойном виде. — Узловой Страж пласта Лион. Тот, благодаря кому брешь, возникшая между нашими мирами, была заделана.