Страница 5 из 91
Я грустно усмехнулся. Уже давно оставил, какие могут быть вопросы. Через время Сангрия снова вернулась в подвал, чтобы продолжить уборку. Между делом, она обернулась и через плечо бросила, обращаясь к сердцевинному механизму:
— Вы опять что‑то натворили, Колдри? Что ни день, то события. То у Жюля треснула лампа, то у повара хлеб сгорел, а теперь Огюст клянется, что слышал, как в пустой комнате кто‑то сыграл гармонию на пианино. Внимательно слушаю ваши оправдания, но, пожалуйста, оставьте мне хотя бы иллюзию, что у меня будет возможность с вами поспорить.
— Не иллюзию, — вмешался Мортье, выходя из тени. — А настоящую возможность.
Жнец сел в материализовавшееся возле него кресло, как будто подвал внезапно стал его личным кабинетом. Сангрия с подозрением прищурилась. Не то чтобы ее можно было удивить явлением Смерти в этот дом, после всего пережитого, но и с хлебом-солью девушка его явно встречать не планировала.
— Так и знала, что вся эта история с Парижем и всей происходящей чертовщиной связана с вами двумя, — вздохнув, ответила девушка, — Предупреждаю сразу: я не особо люблю большие города, а революции — еще меньше.
— Париж у нас действительно на повестке дня. Но есть и другие нюансы, которые, возможно, вас заинтересуют.
Мортье все рассказал Сангрии, без приукрас и без «для ее же блага». Просто и честно: о новом Узле, завихрениях Потока, недоумевающем Совете Жнецов и об исключительном предложении для одного Стража. Я чувствовал, как с каждым его словом в девушке сталкиваются два состояния: радость от самого факта, что кто‑то всерьез говорит о моем возможном возвращении, и страх перед тем, что за ним стоит.
— И вы… — наконец произнесла она, глядя не на Мортье, а прямо в сердцевину, — согласились?
— Мсье Колдри делегировал решение этой непростой задачи вам, — ухмыльнулся Жнец, а мне до звона во всем моем нутре сейчас захотелось запустить в него чем-то тяжелым. Почувствовав мой ментальный посыл, Мортье сменил выражение лица на более серьезное и добавил: — Но он не уверен, что вы должны платить эту цену вместе с ним.
Сангрия закрыла глаза на миг и вдохнула глубже. Потом открыла и посмотрела на Жнеца.
— Вы сказали, что исключение возможно только, если есть «крайняя необходимость». Что ж, для вашего Потока это имеет место быть, не так ли? А для меня крайняя необходимость — перестать жить в состоянии полупрощания.
Мне было очень грустно это слышать. На самом деле, все эти прошедшие три года я день ото дня искренне надеялся, что Сангрия перестанет воспринимать меня настолько серьезно. Да, мне бы было невероятно тяжело, если бы в какой-то момент она просто перестала бы спускаться в подвал и рассказывать мне о том, как прошел ее день. Но не меньший груз ответственности я ощущал из-за того, что Сангрия буквально ставила крест на собственной жизни, не подпускала к себе никого, все свое внимание посвящая какому-то мерцающему подвальному свету, который за все это время даже слова не проронил в ответ. Это явно не та жизнь, которую заслуживала эта девушка. Мне так сейчас хотелось сказать, что она может устроить себе нормальную жизнь и без моих воплощений. Что у нее есть мастерская, ценящие ее люди, возможно, кто‑то живой, кто смог бы…
Сангрия вдруг вскинула ладонь.
— Более чем уверена, Колдри сейчас думает о том, что мне лучше во все это не лезть и вообще «найти нормального живого мужчину», — ровно, как армейский генерал, отчеканила девушка, — Попрошу Жнеца оформить на вас дополнительную статью вины.
— Совсем вы его не щадите, мадемуазель, — улыбнулся Мортье, покосившись в сторону кристалла. — Стало быть, вы согласны на эту авантюру?
— Да, если вы оба будете честны со мной до конца, — ответила Сангрия, голос ее звучал уверенно, а вот руки уже заметно начали дрожать. — Вы, мсье Жнец, не попытаетесь в последний момент изменить условия, а Колдри не решит снова совершить геройскую глупость в одиночку.
— Это обязывает, — хмыкнул Мортье. — Меня к соблюдению договора, а его — к отсутствию самодеятельности. Тогда, мадемуазель, я должен сообщить вам план действий. С вашей стороны, это поиск возможности для мсье Колдри вернуться на физический план. Дам подсказку: эту информацию вы сможете отыскать где-то в поместье, возможно, в документах его отца, до которых ваш зоркий глаз еще не успел дотянуться. Со своей же стороны обещаю, что мы прикроем все «юридические» нюансы этого возвращения, исключительную возможность для Стража Лиона вынесем на обсуждение уже на следующем собрании Совета Жнецов. Можете уже начинать строить мосты.
И Жнец исчез, как у него водится, без какого-либо прощания: пространство снова стало пустым, но казалось уже другим. Более тяжелым от принятого решения. Сангрия осталась сидеть, глядя на сердцевину.
— Ну вот, — сказала она, грустно улыбнувшись. — Мы с вами опять лезем туда, куда нас не просили.
Сердцевинный механизм тихо откликнулся ей светом.
— Ладно, — подскочив с ящика, Сангрия шумно выдохнула. — Надо будет отправить весточку Баптисту. Скажу ему, что нам нужно найти удочку и наживку для одного чрезвычайно упрямого Стража, чтобы как-то выловить его из Потока.
Уже у двери, ненадолго задержавшись, девушка обернулась.
— И да, мсье Рейвенкрофт. Даже не думайте, что у вас будет время пожалеть о своем решении. Я собираюсь использовать предоставленную возможность по полной.
«Рассчитываю на это», — с улыбкой ответил я, когда дверь за Сангрией мягко закрылась. Надо же, уже и не вспомню, когда я последний раз ощущал не ответственность и тяжесть Потока на своих «плечах», а что-то иное. Предвкушение жизни. Смерть, конечно, как работодатель, так себе, но перспектива ненадолго вернуться в отдел «живых» внезапно показалась мне вполне достойной премией за переработку.