Страница 4 из 91
— В идеале? — спросил Жнец, иронично взглянув на нервно дернувшийся свет сердцевины.
— В идеале вы перестанете говорить загадками.
— Ладно-ладно. На самом деле, я хотел бы иметь агента, который может действовать там, где у меня нет полномочий. В мире живых. Вполне живым образом, — Мортье слегка усмехнулся. — И желательно, чтобы этот агент умел отличать шестеренку от души, а революционный памфлет от посмертного приговора.
— То есть вы ищете идиота.
— Нет, я ищу вас, Колдри.
Я замолчал. Когда Смерть смотрит на тебя как начальник на подчиненного, которого собирается повысить или уволить, это, скажу я вам, ощущение не из приятных.
— Давайте начнем с очевидного, — осторожно произнес я. — Вы же не собираетесь предложить мне еще один контракт в духе: «Стань демоном, вернись на физический план и забери какую-нибудь душу, а потом мы тебя уже окончательно аннигилируем»?
— Нет, вы уже достаточно отдали. Баланс считает вашу первую сделку закрытой… с переплатой. Именно поэтому у нас и есть возможность говорить об исключении.
— Вы пугающе часто используете слово «исключение»! Обычно такое заканчивается плохо.
— Все заканчивается плохо, — философски заметил Мортье, затем добавив: — Если судить вашими категориями.
Сердцевина чуть дрогнула, мне вдруг стало тесно даже в моем нематериальном состоянии. Обычно Жнец быстро бросает фразы, как карты на стол, а сейчас он тщательно подбирал слова.
— Вы знаете, что Стражи, вроде вас, привязаны к определенному месту, — произнес наконец Мортье, — Вы — Узлы, без вас Переход начинает течь, куда попало. Но… вы не обязаны вечно висеть в одной точке.
— Да и слава всем Богам, — вырвалось у меня. — А то я уже начал было думать, что буду вечно слушать, как Жюль ругается на сквозняки.
Жнец слегка улыбнулся.
— Иногда Стражи расширяются, их Узлы начинают перекрываться. Они видят дальше лишь одной трещины. Вы уже начали это чувствовать, не так ли? — в очередной раз выдержав театральную паузу, он продолжил: — И иногда, в особых случаях, Поток допускает, чтобы часть Стража вернулась в мир, в физическом теле. Но лишь на определенное время и только с учетом трех условий: его место кто‑то сможет подстраховать, задача требует именно такого вмешательства, и цена будет… достойной.
— Уже интересно, — сказал я без особого энтузиазма. — Вопрос лишь в том, кто из нас двоих сейчас более безумен — вы, что предлагаете такое, или я, что покорно слушаю и даже отчасти пытаюсь верить?
— Думаю, здесь ничья.
Если бы у меня по‑прежнему было сердце, оно, возможно, сейчас бы пропустило удар. Вместо этого легкая дрожь прошла по сердцевине. Кристалл отозвался, как если бы кто‑то бросил в воду легкий камешек. Я представил себя снова в теле. Не в виде того демонического «сгустка», а в настоящем, теплом и уязвимом. Я бы снова смог ходить по городу, касаться вещей, чувствовать запахи не только как часть Потока, а как обычный живой человек. Смог бы…
Так, стоп.
— Ха-ха, это все, конечно, здорово, но где я, по‑вашему, возьму тело? Не думаю, что в морге Лиона лежит подходящий «покойный Колдри Рейвенкрофт», которого забыли похоронить.
— Покойный Колдри Рейвенкрофт уже давно кормит землю, — согласно кивнул Мортье. — И возвращать его разлагающуюся оболочку я бы не стал даже ради развлечения. Но вы же знаете, здесь, в этом поместье, кое‑кто уже строил мосты между душой и материей.
Я скосил взгляд на полку с аккуратно запыленными тубусами, возле которых сейчас крутилась Сангрия, что-то бормоча себе под нос и протирая деревянную поверхность тряпкой.
— Отец, конечно же, — вздохнул я. — И его ненаписанный трактат «Как сделать так, чтобы сыну было максимально сложно просто так взять и умереть».
— Ваш отец еще тогда начинал мыслить в сторону «обратного вектора». Он понял, что если можно записать эхо в механизм, то теоретически можно и вывести его обратно. Но Альберту Рейвенкрофту хватило ума остановиться. Это ваше поколение уже более… отчаянное.
— Как приятно быть частью прогрессивной молодежи, — иронично пробормотал я. — Значит, вы хотите, чтобы мы доделали то, что мои родители не рискнули довести до конца?
— Я хочу, чтобы вы увидели, что происходит в других Узлах не только через Поток, но и собственными глазами. И помогли нам решить, как с этим быть. Как вы понимаете, выгода будет в обе стороны. Я ведь знаю, как для вас важен хотя бы один земной год, проведенный на физическом плане.
Я промолчал. Есть вещи, которые даже со Жнецом обсуждать сложно.
— И как вы себе это представляете? — спросил я наконец. — Я не могу бросить этот Узел. Если я исчезну, поместье снова станет приглашением для кое-каких отморозков с молотками.
— Вы и не исчезнете, — покачал головой Мортье. — Часть вас останется здесь, а часть будет в сосуде, связанная через сердцевину.
— Хотите растянуть меня между мирами, как сыр в бутерброде?
— Привыкайте к многофункциональности, Колдри. Вы ведь знаете, что уже давно покинули категорию «простые случаи».
До этого момента весь разговор был скорее теоретическим. Неприятные последствия чужой человеческой гениальности. А вот уже следующие слова полностью изменили тон беседы.
— Но мы оба не можем ничего решать, не согласовав это с ней.
— С кем, с вашей совестью? — усмехнулся я, и тут же осекся, когда взгляд Мортье переместился на девушку, которая спешно поднималась по лестнице и ругалась, заслышав какой-то грохот наверху.
— С той, кто теперь распоряжается этим домом лучше, чем вы когда‑либо.
Я замолчал, поэтому Жнецу предстояло самому продолжить свой монолог:
— Я уже видел, что бывает, когда вы принимаете решения в одиночку. Второй такой роскоши вам никто не даст.
Несправедливо. Но верно.
— Сангрия… слишком много пережила, — тихо произнес я. — Может быть, правильнее будет не тащить ее в вашу очередную безумную идею?
— Или правильнее будет не решать за мадемуазель Лоран, что для нее слишком? — с хитрым прищуром спросил Мортье, явно указывая на то, что девушка действительно не любила, и когда-то мне то и дело напоминала об этом факте. Оценив то, как поблек свет сердцевины, Жнец вздохнул, и отошел в сторону, задумчиво глядя на свое отсутствующее отражение в висящем напротив зеркале. — Колдри, я знаю, насколько она вам дорога. Но доверяете ли вы мадемуазель Лоран настолько, чтобы оставить за ней половину ответственности за вашу судьбу?