Страница 72 из 91
Глава тринадцатая
В которой мы возвращаемся домой, пытаемся жить нормальной жизнью, и я осознаю, что самое страшное — это не конец, а ожидание конца
Когда адреналин наконец отпускает, на его место приходит вселенская усталость. А если при этом тело наполовину состоит из медных проводов и каучуковых клапанов, которые только что умудрились поработать на пределе эфирного давления, эта усталость умножается в стократ.
Мы сидели в тайной квартире капитана де Бресса. За окном занимался бледный рассвет, смывая с улиц Парижа тени минувшей ночи. Выглядел наш спасательный отряд так, словно нами тщательно вытирали полы. Баптист хмуро перевязывал себе ободранную руку, тихо поминая всех святых и конструктивные особенности орденских алтарей. Доктор Леру, потерявший где-то в подземельях одну линзу от своих очков, с маниакальной тщательностью очищал мой нагрудный клапан от копоти и засохшей гальванической суспензии. Сангрия сидела рядом, бледная, с царапиной на скуле и перепачканными сажей руками. Сам капитан же стоял у стола. Он с холодным спокойствием заполнял официальный бланк рапорта, макая перо в чернильницу.
— Значит, официально мы остановимся на следующей версии, — произнес королевский комиссар, не поднимая головы от бумаги. — Незаконный склад взрывчатых веществ, организованный группой радикалов под Монпарнасом. Произошла утечка газа и последующая детонация. Обвал старых тоннелей. Королевская гвардия вовремя эвакуировала жителей близлежащих улиц. Виновные, к сожалению, погребены под завалами.
Де Бресс поставил размашистую подпись и наконец посмотрел на нас.
— Ни слова об Ордене Святого Молота и сердцевинных механизмах — для протокола эти фанатики останутся лишь кучкой политических заговорщиков, чьи активы корона теперь с удовольствием конфискует. И, разумеется, ни единого упоминания о том, что в операции участвовал… кхм, мсье Рейвенкрофт. Для неравнодушного общества он всё еще покоится в фамильном склепе в Лионе.
— Быть официально мертвым дважды — отличный способ избежать налогов, капитан, — иронично отозвался я. — Буду признателен, если вы сохраните мою репутацию.
— Вы сделали для короны больше, чем целая армия, мсье Колдри, — де Бресс не ответил на иронию, его тон был предельно серьезным. — Если бы не ваше вмешательство, к концу месяца город захлебнулся бы в безумии. Я не знаю, как устроены все эти договоры со Смертью, но Франция перед вами в неоплатном долгу.
— Оставьте долги банкам, — мягко вмешалась Сангрия. Девушка поднялась и подошла к столу. — Главное, что больше никто не пропадет в этих тоннелях. И теперь люди вроде маркиза де Валкура поймут, что их инвестиции в Орден обернулись прахом.
Де Бресс слабо, но искренне улыбнулся девушке.
— Валкур уже сегодня утром обнаружит на пороге своего особняка финансовую инспекцию. Об этом я позабочусь лично. Уезжайте домой, господа, возвращайтесь в Лион. Уверен, мадемуазель Лоран, что вашему… уникальному компаньону, требуется хороший заслуженный отдых.
Так мы и попрощались с Парижем, без сожалений. Когда наемная карета увозила нас прочь от столицы, я смотрел в окно на просыпающиеся улицы. Город гудел, ничего не подозревая о том, что прошлой ночью мы вырвали гнилой гвоздь из его основания. В Потоке стало тихо, той удушающей воронки, что тянула меня и сводила с ума в первые дни, больше не было. Теперь я чувствовал лишь одну связь, которая вела далеко на юг, к моей сердцевине в подвале поместья. Она была как луч маяка, зовущий домой. Сангрия, не выдержав напряжения последних дней, уснула прямо в карете, положив голову мне на плечо. Я сидел неподвижно, стараясь не скрипеть шарнирами на ухабах, и слушал ее ровное дыхание. Это было лучшей наградой за весь пережитый ад.
До Шалона-сюр-Сон мы добрались изрядно помятыми. Почтовый дилижанс выплюнул нас на пропахшую речными водорослями пристань, где сквозь утренний туман уже проступал силуэт «Медной девы». Капитан Бен сидел на перевернутой бочке у сходней, меланхолично начищая медную пуговицу на своем камзоле. Завидев нашу живописную компанию, он выронил тряпку, и его хорьковое лицо вытянулось в изумлении.
— Пресвятые контрабандисты Луары, они живые! — воскликнул капитан, вскакивая на ноги и всплескивая руками. — Баптист, старая ты рухлядь, а я уже мысленно поделил ваши оставленные в трюме вещи между матросами!
— Закатай губу обратно, Бен, — проворчал Баптист, скидывая саквояж на причал. — Мы еще и собираемся выпить весь твой эль на обратном пути.
Капитан перевел взгляд на меня, выглядящего еще хуже, чем перед отъездом. Плащ был порван, на скуле красовалась глубокая царапина, из которой Леру едва успел вымыть сажу, а двигался я с грацией человека, который познакомился лицом к лицу с гидравлическим прессом.
— А ваш… кхм, больной друг, я смотрю, передумал помирать? — Бен прищурился, пытаясь разглядеть мое бледное лицо из-под надвинутой шляпы. — Мсье, выглядите вы так, будто вами вышибали дубовые двери.
— Исключительно железные, капитан, — хмыкнул я, опираясь на трость. — Мы, аристократы, люди избирательные.
— Не слушайте его, он просто переутомился на лечебных водах Парижа, — Сангрия устало улыбнулась, протягивая Бену золото. — Мы готовы отчаливать, и желательно прямо сейчас. Дом уже заждался.
Капитан взвесил мешочек на ладони, его глаза счастливо блеснули, и он тут же превратился в самого услужливого человека во Франции.
— «Медная дева» к вашим услугам, мадемуазель! Мы полетим по Соне так быстро, что речные чайки обзавидуются! Прошу на борт.
Я шагнул на сходни. Деревянная доска снова жалобно хрустнула под моим весом.
— Матерь божья, — простонал Бен, хватаясь за сердце. — Мсье, вы опять наглотались свинца⁈
— Я везу домой чистую совесть, мсье Бен, — парировал я, тяжело ступая на палубу. — А она, как известно, весит куда больше любых грехов.