Страница 68 из 91
— Эта машина забирает боль, а вместе с ней страх, амбиции и зависть. Она оставляет чистое функциональное тело. Идеального гражданина и не менее идеального солдата. Их души служат Великому Порядку, а не гниют в чистилище! Вы хотите остановить меня? Значит, вы хотите вернуть людей в их кровавый хаос!
— Вы забираете не боль, мсье, — холодно отрезала Сангрия. — А сам смысл. Боль — это часть жизни, то, что вы делаете, это просто создание рабов. Чтобы таким людям, как маркиз де Валкур, было удобнее сидеть в своих дворцах.
Оноре перевел на нее равнодушный взгляд.
— Женщины всегда мыслят слишком приземленно. Вы цепляетесь за эмоции, а мы строим вечность! — он протянул руку к большому рубильнику на своем пульте. — Если сделаете еще один шаг, я активирую аварийный сброс. Кристалл вытянет души из всех живых в радиусе ста лье. Вы будете первыми!
Этот псих не лгал, я чувствовал это по натяжению Потока. Машина была заряжена до предела. Если он повернет рычаг, черный кристалл сработает как вакуумная бомба в духовном мире. Но Оноре забыл одну важную деталь. Он был ученым, фанатиком, стратегом, но он не был Стражем.
Я закрыл глаза и потянулся к металлу под ногами ученого. Связь с моим лионским Узлом была слабой из‑за расстояния, но мое тело служило идеальным ретранслятором. Я нашел тончайшую вибрацию железных плит, на которых стоял Оноре и микроскопический зазор в шестеренке его медного пульта. Механизм в руках мужчины издал визгливый скрежет — пружина внутри лопнула, выстрелив латунным осколком прямо ему в ладонь. Доктор вскрикнул от неожиданности и боли, выронив пульт. В ту же секунду Сангрия сорвалась с места, она с размаху ударила его сапогом под колено, а когда тот пошатнулся, обрушила рукоять кинжала ему на висок. Оноре рухнул на металлические решетки платформы как подкошенный.
— Прошу простить, доктор, — тяжело дыша, сказала Сангрия, глядя на его бесчувственное тело. — Но моя женская приземленность подсказывает, что маньяки в отрубе менее опасны.
Девушка пнула сломанный пульт подальше в темноту и повернулась ко мне.
— Путь свободен, Колдри!
Я кивнул и поднялся на самую верхнюю площадку, туда, где гул стоял такой, что уши закладывало. Здесь, в непосредственной близости от черного кристалла, воздух был едва ли не ледяным. Кристалл весь состоял из острых граней, словно его вытесали из куска запекшейся крови. И над ним, распятый на невидимых эфирных цепях, висел «местный» Страж. Это зрелище ударило по мне сильнее, чем любой клинок. Я ожидал увидеть кого‑то вроде тех, кого уже видал, но это был самый обычный человек. Точнее, отголосок человека. Старик, одетый в лохмотья эпохи Фронды, лицо его было искажено маской бесконечного ужаса. Кристалл пропускал через него весь поток собранных душ, используя Стража как живой фильтр для очистки энергии.
— Помоги… — шепот раздался прямо в моей голове, скребся по черепу изнутри. — Слишком много… они горят… останови это.
Я протянул руку, чтобы коснуться его плеча, но в этот момент пространство между мной и распятым стариком исказилось. Воздух загустел, и из тьмы соткалась до боли знакомая фигура Кассия. Радикальный Жнец выглядел сейчас как ожившая гравюра на тему Страшного Суда. Его лицо выражало стерильное презрение. В руке Жнец держал нечто вроде трости, которая в моем эфирном зрении выглядела как лезвие гильотины.
— Ты опоздал, Узелок Лиона, — надменно произнес Кассий. — Я же говорил, не пытайся удержать то, что должно быть стерто.
— А я и не за этим здесь, — выпрямившись, ответил я, стараясь, чтобы дрожь моего тела не передалась голосу. — Меня попросили уволить вас с должности главного архитектора парижской бойни за превышение полномочий.
Кассий снисходительно покачал головой, усмехнувшись краем рта.
— К чему эта бравада? Ты цепляешься за свою жалкую человечность, за эту слабую женщину, стоящую за твоей спиной, и не видишь всей картины в целом.
Жнец поднял свою трость, и внезапно реальность вокруг нас дрогнула. На секунду я оказался в видении, которое Кассий транслировал прямо в мой мозг. Я увидел Париж, но не сегодняшний, а тот, что наступит через несколько лет. Площади, залитые кровью, обезумевшие толпы, волокущие людей на эшафоты, головы на пиках, горящие дворцы и десятки тысяч душ, в панике мечущихся над городом, не находящих покоя, разрываемых ненавистью и страхом.
— Вот их будущее, — голос Кассия громыхал в видении. — Они утопят сами себя в крови. Очередная революция, которую они так жаждут, станет их концом. Зачем ждать? Зачем позволять этой грязи осквернять Поток? Я превращу их хаос в чистую энергию, выстрою новый Поток. А вы, ровно как и слепцы из Совета, лишь продлеваете их агонию.
Видение резко исчезло. Я снова стоял на металлической платформе, тяжело дыша.
— Пытаешься идти против своих же, Кассий? — прохрипел я, сжимая кулаки. — Какое право ты имеешь строить фабрики на людских жизнях?
— Как показывает опыт, фабрики весьма эффективны, — холодно ответил Кассий, понижая голос. — Но нужно не забывать своевременно избавляться от бракованных деталей.
Жнец сделал неуловимо быстрое движение, его лезвие из тьмы рванулось к моей груди. Я попытался уклониться, но человеческое тело, даже усиленное биомеханикой, было слишком медленным против Жнеца Смерти. Тьма полоснула меня по ребрам — раны не осталось, но холод, пронзивший меня, был таким, словно мне в грудь вонзили кусок ледника. Металлические пластины завизжали, отторгая чужеродную энергию, а я рухнул на колени, задыхаясь.
— Колдри! — Сангрия бросилась ко мне, но Кассий даже не посмотрел в ее сторону. Он небрежно махнул рукой, и невидимая сила отшвырнула девушку назад. Ударившись спиной о железные перила, она беспомощно сползла на пол.
— Ты не сможешь защитить их всех, — Кассий навис надо мной. — Этот сосуд слаб, а твой Узел далеко. Ты умрешь прямо здесь, Страж, и твоя душа станет первой в новом цикле.
Я чувствовал, как жизнь стремительно покидает тело. В глазах темнело, черный кристалл пульсировал, и я ощущал, как он начинает затягивать меня. Но в этот момент пространство снова исказилось, воздух рядом с Кассием вспыхнул ослепительным светом. Свет уплотнился, принимая форму человека в старомодном сюртуке.
— Он не один, Кассий. Этот Страж находится под моей юрисдикцией.