Страница 66 из 91
Глава двенадцатая
В которой чужой Узел шепчет голосами мертвых, а мы выясняем, что благими намерениями вымощена дорога не только в ад, но и в парижские подземелья
Ожидание битвы всегда изматывает больше, чем сама битва. Весь следующий день мы проверяли снаряжение, проговаривали план, пытались хоть что-то съесть, хотя кусок никому не лез в горло. Кроме Баптиста, который гордо заявлял, что на пустой желудок в бой рвется только глупец. К вечеру, когда город за окном начал погружаться в серые сумерки, в дверь постучали. Лейтенант Жан принес нам темные непромокаемые плащи и два фонаря с направленным светом.
— Капитан начал отвлекающий маневр, — коротко доложил он. — Три отряда гвардейцев сейчас штурмуют склады Ордена у Бастилии. Шум стоит на весь Париж, все взгляды сейчас прикованы туда. Наш путь к катакомбам чист, насколько это возможно.
— Тогда выступаем, — сказал я, накидывая плащ. Он скрыл мою легкую сутулость и трость, придав вид мрачного, но вполне себе обычного горожанина. Сангрия спрятала волосы под глубокий капюшон, на ее поясе висел небольшой кинжал, а под курткой, насколько я знал, она скрыла несколько склянок с реактивами, которые дал ей Леру. Баптист перекинул через плечо тяжелую сумку с инструментами, которая лязгнула, словно арсенал. Наконец, доктор взял свой медицинский чемоданчик, и наш отряд специального назначения вышел в сырую холодную ночь.
Париж сегодня действительно смотрел в абсолютно другую сторону. Улицы, по которым вел нас Жан, были пустынны. Где‑то далеко, на правом берегу, слышались хлопки выстрелов и крики. План де Бресса работал, Орден стягивал свои силы к месту ложной атаки. Мы тем временем спустились к Сене. Возле старого каменного моста, поросшего мхом, Жан остановился и указал на массивную решетку, вмурованную в стену набережной.
— Это старый сток, — вполголоса сказал лейтенант. — Он был закрыт еще при прошлом короле, но контрабандисты пропилили прутья. Если пройти по нему около мили на юг, мы выйдем к нижним ярусам каменоломен, которые сливаются с катакомбами.
Баптист подошел и навалился плечом на решетку. Та со скрежетом подалась, открывая зев туннеля. Запах гнили и стоячей воды резко ударил в нос.
— Маршрут что надо, — пробормотал я, зажигая фонарь. — Если не погибнем от рук фанатиков, нас добьет дизентерия.
— Старайтесь не дышать слишком глубоко, — профессионально посоветовал Леру. — И ради всего святого, не трогайте стены руками.
Мы шагнули во мрак. Жан шел первым, Баптист за ним, я и Сангрия замыкали цепочку, а Леру держался рядом с нами, готовый в любой момент прийти на помощь, если мое тело вдруг решит отъехать без предупреждения. Туннель был узким и сводчатым, под ногами чавкала грязная вода, смешанная с илом. Фонари выхватывали из темноты замшелые кирпичи и огромных непуганых крыс, которые сердито разбегались от луча света. С каждым шагом вглубь я чувствовал, как меняется пространство. Сток уходил все ниже, вместе с глубиной нарастало давление.
Поток здесь гудел, как высоковольтные провода перед разрывом. Моя грудь откликнулась на этот зов и начала пульсировать. Я старался контролировать дыхание, но когда мы прошли, казалось, целую вечность по этому зловонному коридору, стены вдруг изменились. Кирпич закончился, начался известняк, а еще через несколько сотен ярдов в свете фонаря появились… кости. Они были вмурованы в стены, сначала редкие фрагменты, потом это уже была сплошная кладка. Черепа были уложены в идеальные геометрические узоры. Пустые глазницы смотрели на нас отовсюду, зрелище не из самых приятных.
— Мы на территории катакомб, — тихо сказал Жан, останавливаясь. — Дальше нужно идти предельно тихо, Орден расставил здесь свои посты.
Сангрия крепко сжала мою руку. Ее ладонь была ледяной, но я чувствовал, как от девушки исходит уверенность.
— Вы как? — шепнула она мне на ухо.
— Не отлично, но и не ужасно, — так же тихо ответил я. Хотя на самом деле я едва стоял на ногах. Узел тянул меня с такой силой, что казалось, будто мое сердце сейчас вырвется из груди и полетит вперед по туннелю. Мы свернули в широкий проход, и гул стал просто невыносимым. Впереди показался слабый мерцающий свет, но это был явно не свет факелов или фонарей. Болезненный пульс резал глаза даже издалека.
— Похоже, они там, — сказал Баптист, снимая с плеча свою тяжелую сумку и доставая монтировку. Мы подобрались к самому краю коридора, который выходил на просторный подземный зал. То, что я увидел там, заставило мое сердце замереть, а сущность Стража — взвыть от ярости! В центре огромной пещеры, стены которой полностью состояли из человеческих останков, возвышалась чудовищная машина. Она была втрое больше сердцевинного механизма в Лионе. Трубы, шестерни и медные катушки переплетались с камнем и костями. В центре конструкции пульсировал огромный, черный как смоль кристалл. Вокруг машины суетились люди в плащах Ордена, они подводили к основанию механизма тех самых «лунатиков» — людей с абсолютно пустыми глазами. Фанатики подключали их к машине с помощью медных браслетов с проводами, кристалл жадно вспыхивал, высасывая из них остатки воли. А на вершине конструкции, прямо над черным кристаллом, висел человек. Вернее будет сказано, Страж. Его тело было полупрозрачным, истерзанным невидимыми токами. Он был прикован к машине цепями, и именно его беззвучный крик был тем самым гулом, который я слышал всю дорогу.
Рядом с механизмом стояли двое. Один из них, человек в щегольском сюртуке, я так подозреваю, был доктором Флавиусом Оноре. Он делал какие‑то пометки в блокноте с видом ученого, ставящего грандиозный эксперимент. А вот второй был мне уже, к сожалению, знаком. Это был Жнец Кассий. В своей материальной проекции он выглядел как высокий аристократ с белоснежными волосами и не менее белыми, лишенными зрачков, глазами. В руке он держал трость, конец которой искрился темной энергией, направляя ее прямо в кристалл.
— Боже милостивый, — выдохнул Леру, глядя на доктора Оноре. — Этот тип действительно сошел с ума. Он решил превратить людей в батареи!
— Мы должны разорвать эту цепь, — прошептал я, гнев придавал мне сил, вытесняя боль. — Если они закончат ритуал, накроет весь Париж! Миллионы душ будут подчинены Ордену.
Я повернулся к своей команде.