Страница 58 из 91
Глава одиннадцатая
В которой мы плывем навстречу катастрофе, танцуем под шарманку и удивляемся железобетонной выдержке комиссара де Бресса
Лион еще не успел толком продрать глаза, когда наша процессия, больше похожая на бродячий цирк с уклоном в некромантию, выгрузилась из экипажей у заброшенных доков. Баржа, которую нашел для нас Баптист, носила абсолютно не соответствующее реальности название «Медная дева». На деле это было приземистое плоскодонное судно, краска на бортах которого облупилась еще во времена правления прошлого монарха. Зато под натянутым на корме брезентом угадывались очертания парового котла таких габаритов, что ему позавидовал бы любой военный фрегат.
У сходней нас поджидал сам хозяин этого чуда кораблестроения. Если бы слово «проныра» решило материализоваться и нелегально получить лицензию речного перевозчика, оно бы выглядело в точности как капитан Бен. Это был щуплый вертлявый мужичок неопределенного возраста, с лицом, напоминающим хитрую, но обаятельную морду хорька. На нем был надет потертый бархатный камзол винного цвета (явно с чужого, более широкого плеча), полосатые штаны, заправленные в высокие сапоги, а на голове красовалась залихватская капитанская фуражка. На каждом из его пальцев блестело по массивному перстню — видимо, капитан Бен не доверял банкам и предпочитал носить весь свой капитал на себе.
— Ардуан! Ржавый ты гвоздь! — пропел Бен на весь док, раскинув руки так, словно собирался обнять механика, но вовремя остановился, заметив суровое выражение лица моего спутника. Капитан опустил руки и перевел оценивающий взгляд маленьких черных глаз на нашу группу. — Это и есть твоя экскурсионная группа? Матерь Божья, ты кого ко мне привел?
Он ткнул трубкой, которую до этого мусолил в зубах, в сторону доктора Леру. Врач как раз с параноидальной осторожностью руководил Пьером, сгружавшим на пристань деревянные ящики с надписью «Осторожно: стекло».
— Я, конечно, все перевожу, — понизив голос до заговорщицкого шепота, затараторил Бен. — Неучтенный шелк, краденые канделябры, бочонки с абсентом без акциза… Но этот ваш тощий в очках выглядит так, словно везет в ящиках расчлененку!
— Исключительно деликатное медицинское оборудование и химические реагенты, мсье! — возмущенно выпрямился Леру, поправив очки. — Если вы их растрясете, мы взлетим на воздух еще до того, как минуем Шалон-сюр-Сон.
Бен перевел взгляд на меня. Я стоял, тяжело опираясь обеими руками на трость, закутанный в плотный плащ с поднятым воротником. Мой нездоровый видок и общая аура человека, который считанные дни назад выбрался из преисподней, явно не внушали капитану доверия.
— А этот? — капитан ткнул трубкой в мою сторону. — Ему бы не в Париж, а к нотариусу и хорошему гробовщику. Если отдаст концы на моей палубе, придется скинуть этого мсье за борт, а речная полиция нынче очень уж нервно реагирует на всплывающих жмуриков.
— Уверяю вас, капитан, — хрипло отозвался я, попытавшись натянуть на лицо свою фирменную ухмылку, отчего скулы болезненно заныли. — Я уже однажды пробовал умереть. Это занятие мне показалось невыносимо скучным, поэтому повторять в обозримом будущем не планирую.
Капитан Бен смерил меня подозрительным взглядом, явно пытаясь понять, шучу я или у меня просто предсмертный бред.
— Так, довольно, — голос Сангрии разрезал утренний туман. Она шагнула вперед, оттесняя Баптиста. На девушке был строгий дорожный костюм, а в руках она держала увесистый кожаный мешочек, в котором мелодично звякнули монеты. Бен мгновенно забыл и про мои синяки под глазами, и про ящики Леру. Его хорьковое лицо расплылось в самой лучезарной улыбке, на какую только способен французский контрабандист при виде золота. Сангрия впечатала мешочек с деньгами ему в ладонь. — Половина сейчас, вторая половина по прибытии. Никаких остановок в крупных портах, подсадок «случайных попутчиков» и досмотров таможни. Нам нужна скорость и абсолютная тишина. Если кто-то из речного патруля только сунет нос в трюм…
— О, мадемуазель! — Бен прижал мешочек к груди, словно это был его первенец. — Вы раните меня в самое сердце! «Медная дева» скользит по воде тише, чем грешник на исповеди, а мои тайники обманывали саму королевскую гвардию. Считайте, что вы уже в Шалоне.
Он театрально поклонился и махнул рукой в сторону деревянных сходней, перекинутых с пристани на борт баржи.
— Прошу на борт, господа! И, ради всего святого, пусть ваш больной мсье держится подальше от края. Мне не нужны лишние проблемы.
Баптист и Леру первыми занесли ящики. Сангрия подошла ко мне и привычно подставила плечо. Я благодарно оперся на нее, перекладывая трость в левую руку, после чего поставил ногу на хлипкую деревянную доску сходней. Толстая дубовая доска подо мной угрожающе прогнулась и издала такой треск, словно на нее разом наступили два откормленных битюга. Капитан Бен, уже собиравшийся спрятать деньги в камзол, подскочил на месте, выпучив глаза.
— Иисусе! — завопил он, хватаясь за борт. — Да что у вас там под плащом, мсье⁈ Вы что, глотали свинцовые гири на завтрак? Доска рассчитана на портовых грузчиков!
— Тяжесть непрощенных грехов, капитан, — невозмутимо парировал я, стараясь не выдать паники, ведь правда была куда прозаичнее. Мой каркас из облегченных сплавов, плюс литры гальванической суспензии Леру и медные катушки амортизаторов делали меня тяжелее любого среднестатистического человека. Сангрия, стиснув зубы, уперлась ногами в причал, помогая мне перенести вес. Еще один торопливый шаг, доска жалобно скрипнула в последний раз, и я, наконец, обрушился на палубу баржи. Дерево под моими ногами загудело.
— Эй, Ардуан, — процедил контрабандист, поворачиваясь к механику. — Если твой приятель пробьет дно моей лодочке, вы будете добираться до Шалон-сюр-Сона вплавь, ясно тебе?
— Не переживай так, Бен. Плавает он еще хуже, чем ходит, так что мы заинтересованы в целостности твоего корыта не меньше твоего, — огрызнулся Баптист, забирая у меня трость и помогая устроиться на грубо сколоченной скамье у каюты. Вскоре двигатель в недрах баржи натужно зарычал, паровые поршни застучали, из трубы вырвался густой столб черного дыма, окутывая набережную. Двое хмурых и молчаливых матросов Бена отвязали швартовы и оттолкнулись баграми от пристани.