Страница 53 из 91
— Вы никогда и не были кошмаром, Колдри, — очень тихо сказала она, пальцы Сангрии слегка сжали ткань моей рубашки. — Даже когда были призрачной тенью.
Я поднял руку и бережно накрыл ее ладонь своей. Эфирный контур в груди удовлетворенно зажужжал.
— И все же, — ответил я, глядя ей в глаза через мутное стекло зеркала, — вот так, будучи из плоти и крови… мне нравится гораздо больше.
Я уже почти начал привыкать к тому, что днем живу как относительно нормальный человек, пусть и с грацией картошки, и лишь по ночам тело буквально разрывает на куски от перегрузок эфира. Но сегодня все пошло абсолютно не по плану. Сбой случился вскоре после того, как я с трудом заставил себя проглотить привычный легкий обед. Я сидел в кресле и глядел в окно, когда мне внезапно как-то непривычно поплохело. Каждая мышца взвизгнула так, словно по ней пустили ток высочайшего напряжения. В груди горело ледяным холодом, который я помнил по глубоким течениям Потока. Сердцевина внезапно потянула меня к себе с чудовищной силой, а тело отчаянно сопротивлялось, пытаясь удержать искру моей души в тесной клетке.
Я еле дополз до кровати в сопровождении доктора и рухнул на нее, до скрипа стиснув зубы, чтобы не сорваться на крик. Леру сидел рядом, торопливо меняя смоченные в растворе компрессы на моем лбу. Вид у него был на редкость мрачный и лишенный всякого научного энтузиазма.
— Интеграция идет жестче, чем я рассчитывал, — бормотал врач, сверяя пульс на моем запястье со своими карманными часами. — Нервы перегружены, металл пытается обособиться от нематериальной матрицы, а амортизаторы попросту не успевают гасить возникший конфликт.
— Можно это все… просто вырубить? — прохрипел я, глядя на него снизу вверх. Перед глазами плыли черные круги. — Ослабить связь хоть на пару часов… Дайте мне передышку.
— Нет, — жестко отрезал доктор. — Контур замкнут, мсье Рейвенкрофт. Если мы искусственно заглушим связь с сердцевиной, вы погибнете. Не забывайте, что вы симбиот, и ритм жизни этому телу задает сердцевинный механизм.
Прекрасно. Я гребаная заводная кукла на пружине, и если эта пружина решит забастовать, кукла тотчас сломается. Дверь спальни открылась, и в комнату быстрым шагом вошла Сангрия. В руках она несла чашку с чем-то густым, источающим резкий аромат.
— Вот, выпейте, — велела девушка, садясь на край кровати и осторожно приподнимая мою голову. — Это настой мяты, валерианы и маковых зерен. Доктор сказал, должно притупить чувствительность нервных окончаний.
— Я боюсь спать, — честно признался я, едва разомкнув пересохшие губы. — Во сне контроль может ослабнуть, Поток утащит меня обратно в кристалл… и проснусь я не здесь. Или не проснусь вообще.
— Не бойтесь, я буду рядом, — твердо ответила Сангрия, заставляя меня сделать большой глоток горечи. — Если понадобится, привяжу вас к кровати ремнями и буду держать за руку до самого утра.
Я слабо улыбнулся, глотая горячий отвар.
— Звучит весьма интригующе, мадемуазель Лоран, — сипло шепнул я, подавив смешок. Шутить в таком состоянии было физически больно, но юмор оставался моей последней линией обороны против паники. Леру, проверив мои зрачки и убедившись, что я не собираюсь отключаться в ближайшие десять минут, тактично удалился, бормоча что-то о необходимости пересчитать дозировку солей серебра. Тяжесть в груди продолжала пульсировать, напоминая зубную боль, только если бы ее растянули на все тело.
— Расскажите мне что-нибудь, — попросил я Сангрию, глядя на то, как она смачивает чистое полотенце в тазу с прохладной водой. — Какую-то абсолютно скучную и бытовую ерунду. Про цены на овес там, или сплетни прачки. Что угодно, Сангрия, лишь бы это было не про баланс миров! Заземлите меня…
Девушка на мгновение задумалась, мягко промокая мой пылающий лоб влажной тканью. Ее пальцы осторожно поглаживали мою ладонь.
— Хорошо, — начала Сангрия, глядя на меня с легкой улыбкой. — Наш повар сегодня вхлам рассорился с мясником Дюбуа на рынке.
— О, Боги, опять из-за цены на баранину?
— Хуже! Мясник пытался подсунуть ему говядину, которая, по авторитетному мнению нашего Патрика, помнила еще короля Людовика Четырнадцатого в молодости. Они кричали на всю площадь так, что торговки зеленью побросали свои корзины и сбежались посмотреть. Дело дошло до того, что Дюбуа запустил в Патрика костью, а тот пообещал сварить из мясника бульон для дворовых собак! Прибежал жандарм, хотел обоих забрать в участок за нарушение порядка.
— И как, спаслись?
— Мсье Огюст оказался неподалеку, он уладил дело с истинно аристократическим достоинством. Пригрозил мяснику лишением всех заказов от поместья, а жандарма подкупил, купив у него с рук какой-то лотерейный билет.
— Огюст… и лотерея? — я слабо фыркнул, боль в ребрах немного отступила. — Мир точно сошел с ума. Старик же считает азартные игры корнем всех бед человечества!
— Ради престижа дома Рейвенкрофт он готов пойти и не на такие сделки с совестью, — Сангрия тихо рассмеялась. — А еще, представляете, наш Пьер похоже влюбился в Мари, младшую дочь аптекаря с соседней улицы! Теперь ходит сам не свой. Вчера вот перепутал соль с сахаром, а сегодня утром уронил поднос с ложками, потому что постоянно пялится в окно, надеясь увидеть, как она проходит мимо наших ворот с корзинкой.
Чем больше я слушал Сангрию, тем быстрее отступала колючая боль в груди, сворачиваясь в клубок где-то на периферии сознания. Эфирный холод ослаблял свои силки, ведь на передний план выходила жизнь, такая вот смешная и нелепая, с поварами-скандалистами и влюбленными лакеями. Маковый отвар пришел в действие, что я понял, когда мои веки потяжелели, и звуки в комнате постепенно начали становиться вязкими.
— Сангрия…
— Да, Колдри? — девушка склонилась ближе, не выпуская моей руки.
— Спасибо, — успел прошептать я, проваливаясь в темноту. — За то, что вы есть…