Страница 41 из 91
— Золотые слова. Только вперед! — процедил я сквозь зубы, делая еще шаг. Я чувствовал, как каждая медная нить и каждое волокно в моих ногах кричат: «Эй, мы не подписывались на такое!» Но они слушались. И где‑то очень глубоко, под тупой болью, усталостью и запахом медицинского спирта, во мне затеплилось забытое пьянящее чувство. Радость. Осторожная и хрупкая, но абсолютно настоящая! Я снова шел. Пусть пока только по лаборатории и опираясь на чужие руки, как старик, но двигался сам. Доктор Леру, удовлетворенный тем, что мы не рухнули и не начали оспаривать его рекомендацию немедленно вернуться к покою, распорядился разогнать публику. Баптист еще пару минут топтался у стола, явно не желая уходить, но потом все‑таки с неохотой поплелся к двери, пробурчав на прощание:
— Не вздумайте без меня вставать и идти проверять шестеренки в станках, мсье. А то я вас знаю.
Сангрия клятвенно пообещала, что мы потерпим с ревизией завода хотя бы до завтра. Леру в последний раз проверил швы на моей груди, измерил пульс, приложил холодную ладонь ко лбу, констатировал, что «жар в пределах допустимой нормы», и строго-настрого велел:
— Никаких великих свершений и эмоциональных потрясений до рассвета!
Пф, он явно плохо знал семейный паттерн Рейвенкрофтов. Когда дверь за Леру и Баптистом закрылась, в лаборатории стало непривычно и гулко пусто. Остались только мы двое: я, полулежащий на столе в смешной, слишком просторной больничной рубашке, и Сангрия на стуле рядом, скрестившая руки в замок на коленях. Механический ворон на дальней полке делал вид, что находится в спящем режиме, но я слишком хорошо знал его склонность к незаметному сбору информации.
— Как вы? — тихо спросила Сангрия после долгой паузы. Вопрос был настолько живым, что я чуть не рассмеялся. Как я? После того, как меня вырвали из бесконечности сердцевины, протащили через игольное ушко Перехода и заперли обратно в клетку из плоти и металла? Это было смело.
— Тяжелый, как чугунная болванка, — честно признался я, откидывая голову на низкую подушку. — У Стража нет веса, а у человека его слишком много. И кости ломит. Но… признаюсь, чертовски приятно снова чувствовать, что если я захочу съездить кому‑нибудь по физиономии, это будет реальность, а не метафора.
Сангрия ухмыльнулась одним уголком губ.
— У нас как раз скопилась изрядная очередь кандидатов.
Снова повисла тишина, но она не была неловкой. Мы оба понимали: сейчас можно говорить о чем угодно, но времени на долгие разговоры не было.
— Нам нужна легенда, — сказала наконец Сангрия, переходя к сути. — И для дома, и для города. Скрывать вас у нас определенно не получится. Прислуга не слепая, а в Лионе слухи разносятся быстрее чумы. Но мы и не можем просто вывести вас за руку на рыночную площадь и заявить: «Знакомьтесь, господа, наш покойный мсье Рейвенкрофт вернулся с того света. Прошу любить и жаловать». Даже если это пугающе близко к правде…
— А почему бы и нет? — не удержался я от привычной шпильки. — Мне кажется, это прекрасно бы освежило тухлую атмосферу местных светских салонов. Представляете лицо Валкура?
— Местный светский салон и так до сих пор в красках обсуждает, как вы однажды неудачно пустили себе пулю в лоб, — жестко отрезала Сангрия. — Я не хочу давать им повод делать ставки, сколько дней вы продержитесь на этот раз.
Я вздохнул. Разумеется, она была права. Общество не было готово к официальному пресс-релизу: «Да, у нас в штате теперь числится живой мертвец. Наполовину Страж Узла, наполовину алхимический голем. Не задавайте лишних вопросов, это секретный проект короны и побочный эффект исследований четы Рейвенкрофтов». Нас бы сожгли на костре быстрее, чем вмешался бы покрывающий наши безумия товарищ де Бресс.
— И что вы предлагаете? — спросил я, поворачивая голову в сторону Сангрии. Я видел, как в ее умных глазах уже крутятся шестеренки идей.
— У нас есть два варианта. Первый — безопасный, но отвратительный лично для меня: вы остаетесь «в тени». Для всех, кроме самых близких, вы не Колдри Рейвенкрофт, а… кто‑то другой. Дальний родственник, внезапно приехавший из колоний, новый управляющий в маске, приглашенный мастер, да кто угодно. Тогда мы сможем объяснить ваше присутствие в доме, не ломая людям психику.
— А второй? — тут же спросил я, давая понять, что играть роль собственного дальнего родственника я не намерен.
— Второй — мы говорим полуправду, — Сангрия сцепила пальцы еще крепче. — Заявляем, что вы выжили. Что ваша попытка самоубийства три года назад была… инсценировкой. Очень реалистичным, отчаянным театральным спектаклем, чтобы сбежать от кредиторов и спасти остатки рассудка. Все эти годы вы якобы проходили тяжелейшую физическую реабилитацию в закрытой лечебнице вдали от города. Мы сошлемся на «лечение нервов» и «специальных швейцарских врачей». Людям будет легко в это поверить, особенно если эта версия прозвучит из уст самого де Бресса.
Я медленно перевел дыхание. Синтетические легкие издали тихий свист. Легенда о том, что я не умер, а просто разыграл свою смерть, была даже более мерзкой, чем признание в том, что я восстал из мертвых. Потому что она требовала от меня публично признать: да, я оказался трусом. Я обманул всех, бросил завод, своих людей и просто сбежал. Хотя именно это, по сути, я и сделал в ту ночь. Просто мой побег был чуть более радикальным.
— Второй вариант звучит еще более паршиво, чем первый, — криво улыбнулся я. — Но он честнее по своей сути. А у нас в роду, знаете ли, наблюдается забавная генетическая тенденция: если можно сделать себе больнее, но при этом поступить по справедливости, мы всегда выбираем именно этот путь.
— Это проблема не только вашего рода, — тихо заметила Сангрия, тяжело вздохнув. Она встала, обошла операционный стол и подошла к окну. Солнце, пробивающееся сквозь мутные немытые стекла лаборатории, рисовало на ее лице ломаные блики. Сангрия выглядела измученной, не выспавшейся, но в то же время — живой до невозможности. — Если мы скажем всем, что вы просто выжили, нам придется объяснить слишком много нестыковок. Куда вы пропали на целых три года? Почему не выходили на связь даже с Огюстом? Кого, черт возьми, тогда в закрытом гробу похоронили на фамильном кладбище за поместьем? У нас есть логичные ответы лишь на часть этих вопросов.