Страница 33 из 91
Глава седьмая
В которой я узнаю, что примерять новое тело — еще более странная затея, чем подписывать договор со Смертью, но все делают вид, что это просто будничная процедура
Если бы мне кто‑то при жизни сказал, что однажды глубокой ночью я буду пребывать у изголовья собственного тела, собранного из металлических трубок, алхимических растворов и органики, и прислушиваться к обсуждению толщины его клапанов, я бы настоятельно посоветовал этому человеку пить поменьше опиумных настоек. И все же, сейчас я ловил каждое мгновение, не в силах отвести взгляд. Далеко не каждый день соглашаешься на то, чтобы тебя собрали по частям, словно сломанный хронометр.
Матрица обрела пугающе четкие человеческие формы. Чан с мутной жидкостью был больше не нужен, тело перенесли на операционный стол в центре лаборатории, заботливо накрыв до плеч чистым белым полотном. Доктор Леру, в своем неизменном перепачканном реактивами фартуке, склонился над сосудом, вооружившись лупой и тонким пинцетом. Я завис по другую сторону стола, вглядываясь в лицо, которое должно было стать моим. Это был… действительно я. Правда, немного не такой, каким был за секунду до того, как спустил курок в своем кабинете. Скорее такой, каким уходил на свой пост Стража Узла. Черты лица были точно мои: та же резкая линия подбородка, тот же упрямый, чуть насмешливый изгиб губ, унаследованный от отца. Волосы темные, но теперь густо прошитые серебристыми прядями. Кожа сосуда выглядела бледной, как после долгой и изматывающей лихорадки, неестественно восковой. Вены под ней угадывались лишь как легкие выпуклости, и я отчетливо понимал, что по ним сейчас течет не настоящая кровь, а та самая гальваническая суспензия Леру.
Но больше всего мой взгляд цеплялся за детали, которых в моем первоначальном теле не было и в помине. Заостренные, вытянутые кончики ушей, придававшие лицу отчетливо «демонический» вид. И руки, покоящиеся поверх ткани: бледные пальцы постепенно темнели к фалангам, переходя в угольно-серый оттенок, завершающийся потемневшими ногтями. Этот же немой вопрос — «какого черта?» — сейчас явно читался и на лице доктора Леру. Врач осторожно тронул пинцетом мой заостренный ушной хрящ, наклонил голову и пробормотал себе под нос:
— Поразительная клеточная адаптация… Плоть подстраивается под эфирный слепок. Наука этого не описывает! Очевидно, душа сама диктует форму сосуду…
Доктор, если вы сейчас попытаетесь отрезать мне кусок уха для опытов, клянусь, что после пробуждения первой же моей фразой будет проклятие в ваш адрес! Пространство рядом со мной в этот момент привычно уплотнилось, и в лаборатории запахло осенним холодком.
— Вы смотрите на себя, как на соперника, — тихо заметил Мортье. Он окинул взглядом лежащее на столе тело, в его голосе проскользнула легкая ирония. — Ревнуете? Или прикидываете, будет ли этот костюмчик вам впору?
— Я смотрю на себя, как на человека, которого придется очень долго убеждать не вести себя как последний идиот, — отозвался я, не отрывая взгляда от серебристых прядей на подушке. — И заодно пытаюсь понять: мы заказывали точную копию Колдри Рейвенкрофта или театральный реквизит для постановки про выходцев с того света? Вы видели эти уши? А руки? Да меня же каждая бродячая собака будет облаивать!
Жнец тихо усмехнулся, сложив руки на груди.
— А вы полагали, что три года службы на границе миров и контракт со Смертью пройдут для вас бесследно, Колдри? Ваша суть изменилась. Доктор прав: вы вливаете демоническую душу в пустой сосуд, и он не может не отреагировать. Матрица кристаллизует ваше нынешнее «я». Скажите спасибо, что у вас еще рога, например, не прорезались. А эти все нюансы и спрятать можно — будете носить цилиндр и перчатки, проблем-то.
— Утешили, — я поморщился, переводя взгляд на восковое лицо. — Впрочем, внешняя эстетика — это последнее, что должно меня сейчас волновать. Мсье Мортье, скажите вот честно, без ваших привычных уверток. Когда это все начнется… сам процесс Перехода, насколько сильно будет больно?
Мортье перестал улыбаться. Его взгляд стал таким же тяжелым и пронзительным, как в тот день, когда мы впервые встретились над моим бренным телом в кабинете.
— Прилично, — прямо ответил Жнец. — Ваша душа привыкла к невесомости Потока. Вы забыли, что такое гравитация, холод, голод и усталость мышц. Когда вас затянет в эту конструкцию, вы почувствуете сразу все. Медные нити будут обжигать эфирное тело, пока не синхронизируются с ним. Легкие едва ли не разорвет от первого вдоха, потому что вам заново придется учиться дышать. Это будет похоже на обычное человеческое рождение, Колдри. А рождаться в этот материальный мир всегда мучительно больно.
— И если я не выдержу? Если я дернусь или вовсе разорву связь?
— Тогда био-амортизаторы доктора Леру треснут, сосуд превратится в груду бесполезного мяса и шестеренок, а вас выбросит обратно, — жестко констатировал Мортье. — И мы больше никогда не сможем повторить этот опыт. Баланс дает такие шансы лишь единожды.
Я вздохнул и снова взглянул на спящее тело, на грудь, мерно вздымающуюся под белой тканью. Боже, как же было легко летать по коридорам особняка, пугать Пьера сквозняками и слушать философские монологи Сангрии, не чувствуя ни холода камня, ни боли в суставах. И как же страшно было добровольно запирать себя обратно в клетку из мышц, костей, да еще и железа.
— А знаете, что самое смешное? — тихо произнес я, глядя, как Леру педантично протирает спиртом стеклянные трубки капельниц. — В ту ночь, когда я нажал на спусковой крючок, я думал, что навсегда избавляю себя от боли. От долгов, ответственности, необходимости смотреть в глаза тем, кого я подвел. А в итоге я прошел через чистилище, стал своего рода демоном-пограничником, и теперь добровольно иду на величайшую агонию в своей жизни… ради того, чтобы снова взвалить на себя ответственность!
Мортье чуть склонил голову, в его нечеловеческих глазах мелькнуло нечто, очень похожее на уважение. Он повернулся к выходу из лаборатории, словно почувствовав что-то за пределами моего восприятия.
— Полагаю, вам есть ради кого терпеть эту пытку. Завтра мы открываем коридор. Подготовьтесь, Колдри, легко не будет. Но, даю вам слово Жнеца, скучно тоже не покажется.