Страница 20 из 91
— Мадемуазель, когда перед ученым открывается возможность переписать законы физиологии, имя пациента — это последнее, что его интересует.
«Отлично, — мрачно подумал я, наблюдая, как Сангрия обменивается с доктором решительными кивками. — Меня собирается воскрешать человек, которому абсолютно плевать, кто я такой, лишь бы мои био-амортизаторы не протекли на дорогой ковер».
— И все же, доктор, думаю, что имя пациента вас весьма заинтересует, — голос девушки прозвучал ровно, но я уловил в нем легкую напряженность. Она сделала шаг, загораживая собой стол с чертежами, словно призывая Леру вернуться с небес научных открытий на сырой подвальный камень. — Потому что мы собираемся вернуть в этот мир Колдри Рейвенкрофта.
Доктор Леру замер с поднятым карандашом. Его театральная улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением глубочайшего недоумения. Он поправил очки, словно надеялся, что проблема в диоптриях, а не в его слухе.
— Мсье Колдри? — переспросил он, звонкий тенор доктора дал легкого петуха. — Того самого наследника? Но, мадемуазель Лоран, при всем моем уважении к гальванизму… я врач, я видел полицейские отчеты в прессе. Там была пуля в висок, вышибленная теменная кость и необратимые повреждения коры головного мозга! Я, конечно, могу собрать великолепный протез, но воскрешать куски плоти, которые уже три года кормят червей на фамильном кладбище — это к некромантам, а не ко мне.
Спасибо за подробности из полицейского отчета, доктор. А то я как раз начал забывать, как не эстетично выглядел мой уход.
— Так нам и не нужно старое тело, — Сангрия даже не моргнула, выдержав эту анатомическую тираду. — Нужно… новое. То самое, чертежи которого вы сейчас держите в руках. Сосуд, который сможет принять и удержать его душу.
Леру захлопал глазами, переводя взгляд с девушки на старого механика, который уже едва ли не крестился в дверях.
— Вы, должно быть, шутите, — пробормотал он. — Душу? Мадемуазель, наука допускает существование эфирного поля, но поймать разум умершего человека… это спиритизм для бульварных салонов. Души ведь, они рассеиваются после смерти…
— Только не в том случае, если их перехватывает сердцевинный механизм, — Сангрия отступила в сторону, указывая рукой на массивную установку. — Мсье Рейвенкрофт не просто умер. Часть его сущности привязана к этому кристаллу. Он стал Стражем этого Узла, удерживая границу между миром живых и Потоком мертвых. И сейчас он нас прекрасно слышит, просто ответить не может.
Чтобы не быть голословным и подтвердить слова моего личного адвоката по потусторонним делам, я сосредоточился. Это было несложно, просто легкий толчок энергии. Кристалл в сердцевине, до этого мерцавший тусклым матовым светом, вдруг вспыхнул насыщенным теплым сиянием, пульсируя в ритме спокойного человеческого сердца.
Доктор Леру выронил карандаш, тот со стуком покатился по каменному полу, но врач этого даже не заметил. Он медленно, словно под гипнозом, подошел к механизму, снял очки и уставился в глубину стекла.
— Боже мой… — выдохнул он. Его руки мелко задрожали, но не от страха, а от неконтролируемого научного экстаза. — Эфирная матрица сохранила сознание. Без распада, без гниения, в чистом виде! Это… да это же переворот во всей медицине. Во всей философии!
Теперь я не просто мертвец с обязательствами, а эксклюзивный клинический случай. Надеюсь он сейчас не начнет брать у сердцевины анализы.
— Доктор, возьмите себя в руки, — мрачно вмешался Баптист, поднимая с пола карандаш. — Нам нужны не перевороты в философии, а работающий корпус. Желательно такой, который не взорвется, если мсье Колдри попытается в нем чихнуть.
Леру резко развернулся, его глаза горели фанатичным огнем, который мог бы поспорить с безумием братьев из Ордена Святого Молота. Но, в отличие от них, этот фанатизм был замешан не на религии, а на чистой науке.
— Вы не понимаете, мсье Ардуан! — всплеснул руками Леру. — Если мы сможем перенести эту квинтэссенцию жизни в искусственную нервную систему, мы ведь практически создадим совершенного человека!
— Да нам и даром не сдался никакой совершенный человек, — холодно прервала его восторги Сангрия. Ее голос прозвучал как щелчок хлыста, заставив доктора замолчать. — Мне нужен Колдри Рейвенкрофт. Временное тело, которое позволит ему просуществовать в физическом мире ровно год, чтобы мы могли отправиться в Париж и остановить тех, кто использует технологии его отца для массовых убийств. И да, чтобы вы понимали всю серьезность нашего положения: этот перенос официально согласован со Смертью.
Если бы у Леру была искусственная челюсть, она бы сейчас точно отвалилась. Мне уже хотелось остановить Сангрию каким-то образом, не то моя милейшая доведет этого докторишку до сердечного приступа своей прямотой.
— С кем, простите? — севшим голосом переспросил врач.
— С Советом Жнецов, — абсолютно буднично, словно речь шла о налоговой инспекции, пояснила девушка. — У нас есть контракт. Мы вытаскиваем Колдри из Потока на один год, он помогает устранить аномалию, а затем возвращается обратно на свой пост Стража. Никакого бессмертия и игр в Бога. Если Жнецы обнаружат, что вы решили использовать этот проект для своих личных экспериментов — за вами придут, мсье. И поверьте, королевский суд покажется вам детской сказкой по сравнению с их методами.
Она блефовала. Ну, как минимум, сильно сгущала краски — Мортье вряд ли стал бы гоняться с кочергой за полоумным доктором из-за нарушения авторских прав. Но на Леру это произвело неизгладимое впечатление. Он сглотнул, судорожно кивнул и снова водрузил очки на нос.
— Работа с благословения самой Смерти… Кому нужны гранты Академии наук, когда у тебя такие покровители? Мадемуазель Лоран, мсье Ардуан… и, конечно, многоуважаемый мсье Рейвенкрофт! — он церемонно поклонился в сторону светящегося кристалла. — Я в деле. Но предстоит сложнейшая работа! Мне понадобятся материалы, сейчас перечислю навскидку: каучук, соли серебра, животные экстракты для…
— Составьте список, — оборвав его на полуслове, кивнула Сангрия, заметно расслабившись. Главный шаг был сделан. — Мастерская покроет расходы.
— И главное, нам потребуется абсолютная секретность, — добавил Баптист, хмуро глядя на чертежи. — Перенесем наши обсуждения в закрытый зал для встреч. Пока сойдемся на том, что я буду отвечать за механический каркас и приводы, вы, доктор — за всю эту вашу биологическую начинку.
Леру потер руки, мысленно погружаясь в процесс.