Страница 19 из 91
О, я навел справки об этом потрошителе-энтузиасте, спасибо Потоку. Доктор Гастон Леру был личностью в Лионе небезызвестной, с недавних пор. Долговязый, нескладный, с вечно всклокоченными редкими волосами и щеточкой нелепых усиков над верхней губой. Но главной его чертой были круглые очки в толстой металлической оправе, из-за которых его глаза казались неестественно огромными. Он разговаривал исключительно звонким, почти театральным тенором, при этом размахивая длинными руками так активно, что находиться с такой ветряной мельницей рядом было попросту травмоопасно. Врач, хирург, и по совместительству — сумасшедший исследователь, который спускал все свое состояние на заказы в нашей мастерской. В этот раз он заказал у Баптиста «ассистента для деликатных вскрытий» — многосуставчатую механическую клешню, которая должна была удерживать хирургические расширители во время операций. Когда Сангрия поднялась в мастерскую (Мортье благоразумно остался в подвале, сославшись на то, что «эту часть спектакля он предпочтет наблюдать издалека»), Леру как раз активно жестикулировал перед багровым Баптистом.
— Мсье Ардуан, дорогой мой, вы мастер с золотыми руками! — звенел доктор Леру, размахивая механической клешней прямо перед носом старого механика. — Но поймите же, человеческая плоть не терпит таких жестких углов. Здесь нужен шарнир, имитирующий лучезапястный сустав, иначе мой металлический ассистент просто порвет пациенту селезенку!
— Если ваш пациент дожил до того, что вы лезете к нему в селезенку подобными железяками, то отсутствие шарнира на них — его наименьшая проблема! — рявкнул Баптист.
— Доктор Леру, — мягко, но уверенно вмешалась Сангрия, выступая вперед. — Рада вас видеть.
Доктор тут же развернулся на каблуках, едва не сбив со стола кувшин с водой своими локтями.
— Мадемуазель Лоран! Прелестная, как и всегда, — он отвесил ей преувеличенно галантный поклон. — Представляете, ваш мастер отказывается понимать тонкости человеческой физиологии.
— Возможно, потому что мы тут специалисты по металлу, — ответила девушка, подходя ближе. — Но, знаете, доктор… у меня есть к вам один вопрос. Сугубо теоретического характера.
Баптист, почувствовав неладное, прищурился.
— Мадемуазель, — с нажимом произнес старик. — Не стоит забивать голову уважаемого доктора нашими… внутренними проблемами.
— О, напротив, напротив! — Леру поправил съехавшие на нос очки, его глаза за стеклами загорелись неподдельным интересом. — Я обожаю теоретические вопросы! Особенно те, от которых мсье Ардуан так очаровательно бледнеет. Спрашивайте.
Сангрия выдержала секундную паузу.
— Если бы вам предложили взглянуть на чертежи, объединяющие сложнейшую часовую механику с кровеносной и нервной системами человека… Вы бы смогли сказать, насколько вообще жизнеспособно это?
Леру замер. Его руки, до этого постоянно находившиеся в движении, повисли вдоль туловища, как у тряпичной куклы.
— Совмещение плоти и металла? — голос доктора внезапно потерял всю свою звонкость, став тихим и почти благоговейным. — Синтез гальванизма и шестеренок? Мадемуазель Лоран… это…
— Вы сошли с ума! — взорвался Баптист, делая шаг к девушке. — Мадемуазель, вы не можете пустить его туда, это наследие мсье Рейвенкрофта!
— Мсье, вы сами сказали, что нам нужен «носитель алхимических знаний», — твердо отрезала Сангрия, глядя старику прямо в глаза. — Если мы хотим сделать все грамотно, нам придется довериться тому, кто не упадет в обморок от обилия терминов на бумаге. Доктор, прошу за мной.
Я скользнул следом за этой процессией. Леру спускался по каменной лестнице так, словно его вели в саму сокровищницу мироздания. Когда Сангрия открыла дверь и свет упал на сердцевинный механизм и разложенные на столе старые бумаги, доктор издал звук, похожий на всхлип. Он не обратил внимания ни на пыль, ни на гнетущую атмосферу подвала, Леру буквально подлетел к столу, схватил первый попавшийся чертеж и впился в него взглядом. Сангрия стояла рядом, скрестив руки на груди, а Баптист маячил в дверях, выглядя так, будто он был готов в любой момент запереть всех здесь, поджечь поместье и сбежать в другую страну с поддельными документами.
— Невероятно… — шептал Леру, быстро перебирая листы. Его тонкие пальцы то и дело порхали над схемами. — Поразительно! Ваш бывший хозяин был абсолютным безумцем, мадемуазель. Это гениально!
— Вы понимаете, что там написано? — с надеждой спросила Сангрия.
— Ну разумеется! — доктор резко обернулся, его глаза сияли. — Автор сего проекта столкнулся с проблемой отторжения. Если поместить нематериальную матрицу, ну, скажем, сгусток энергии в металлический корпус, она сойдет с ума. Металл не пластичен, он не проводит эфир должным образом.
Доктор схватил карандаш и начал возбужденно чертить прямо поверх отцовских набросков. Я едва удержался, чтобы не скинуть ему на голову чернильницу с полки за такой акт вандализма.
— Чтобы матрица приняла энергию, нужна адаптивная среда! — Леру энергично застучал грифелем по бумаге. — Вот эти «био-амортизаторы», это резервуары с синтетической жидкостью, заменяющей кровь. Амортизация здесь — это гашение эмоциональных всплесков. Когда сущность испытывает гнев или радость, чистая механика просто разорвет шарниры от перепада давления. Нужны искусственные мышцы, способные сокращаться. Требуется система искусственных нервов из тончайшей медной проволоки, покрытой специальным биологическим составом, чтобы проводить импульсы от некоего кристалла к конечностям.
Леру снял очки, протер их дрожащими руками и снова водрузил на нос.
— Ваш мсье Рейвенкрофт подошел к самому краю пропасти, — с придыханием сказал он. — Но он был только инженером и не знал, как создать эти биологические узлы. А я… О, мадемуазель Лоран! Я годами изучал труды Луиджи Гальвани, препарировал ткани, пытаясь заставить их реагировать на эфирные токи.
Доктор посмотрел на Сангрию, в его нелепом лице сейчас было столько неподдельной серьезности, что даже мне стало не по себе.
— Если вы дадите мне доступ к этим чертежам и вашим мастерским… — голос доктора Леру упал до хриплого шепота. — Клянусь, я соберу для вас этот сосуд. Я создам «искусственную матрицу»! Ставлю на кон свою врачебную лицензию, это будет венец творения!
— И вы даже не спросите, для кого именно мы собираемся строить это тело? — тихо уточнила Сангрия.
Леру рассмеялся — коротко, нервно и абсолютно счастливо.