Страница 12 из 91
Сангрия отложила первый лист и перешла к рапортам. Там было много деталей, от которых любой нормальный человек побледнел бы, а я, привыкший уже к «отчетам» Потока, лишь еще раз подумал, как талантливо люди умеют ломать даже то, что должно служить им. Один рапорт описывал «несчастный случай» на артиллерийском полигоне. Все пушки на одной стороне крепостной стены одновременно сорвались с предохранителей и сделали залп не туда, куда были наведены, а в почти пустое поле, где, по странному совпадению, стояли всего два человека: младший офицер и какой‑то врач, проверявший записи. Офицер выжил. В отчете было отдельно отмечено: «в момент залпа у него в руках был странный карманный механизм с кристаллом, который, по его словам, он нашел у погибшего врача».
Другой рапорт рассказывал про мануфактуру, где ткали полотно для королевской гвардии. Там несколько ткацких станов «сошли с ума». Механики клялись, что ничего не меняли в конструкциях, но свидетели утверждали, что в обеденный перерыв в цех заходили «люди в плащах», после чего стали происходить странности. Людей в плащах, особенно с молотками на лацканах, мы уже видели, и на что они способны тоже знаем. Все в очередной раз указывало на то, что дело Ордена живет и процветает, просто уже не под флагом Лиона.
Последний документ был самым неприятным: донесение некоего чиновника из Парижа о том, что в катакомбах «местные братья» устраивают тайные богослужения с элементами науки. Внизу, в приписке, де Бресс написал от руки: «Очень похоже на то, как когда‑то описывали собрания Святого Молота. Те же слова, те же намеки на 'очищение через то, что внутри костей».
Сангрия сложила бумаги, положила их на стол и долго сидела, глядя в одну точку. На лице девушки было то выражение, которого я боялся больше всего: отчаянная решимость. Она всегда приходила после того, как все остальные эмоции отрабатывали свое и уходили на заслуженный покой. Пока девушка размышляла над содержимым письма, в воронье поместье нагрянул Баптист. Любопытство кошку сгубило — как бы он не противился нашим планам, а едва проснулся, так сразу и пороги дома обивать. Сангрия, конечно, рассказала ему о письме королевского комиссара.
— Ну и? — спросил механик, поднимая со стола какой-то погнутый болт и с интересом разглядывая его. — Сколько там уже «несчастных случаев»?
— Достаточно, чтобы перестать называть их случайными, — ответила она. — И не менее достаточно, чтобы я снова перестала спокойно спать.
— Мадемуазель, вы и так спите через раз, — буркнул Баптист. — Взгляните на себя, такая молодая, а уже волосы с проседью. Ох, не доведет вас до добра такой образ жизни.
Сангрия мягко улыбнулась, игнорируя сказанное механиком. Услышав, как где-то рядом в очередной раз падает гаечный ключ, она кивнула в сторону.
— Посмотрите, что там у Анри, а то он там скоро без пальцев останется. Я пока спущусь в подвал.
Баптист махнул рукой.
— Идите, идите. Передавайте вашему Стражу, что если он решит снова нас бросить самим вариться в этом всем, я подумаю, не пойти ли мне на пенсию, — механик выдержал театральную паузу, после чего добавил чуть тише. — Или в Орден податься…
Сангрия посмотрела на него так, что даже я почувствовал холодок от этого взгляда.
— Это я шучу так, — поспешно добавил он, хрипло посмеиваясь. — Хоть иногда у меня получается хуже вас.
В подвал Сангрия спускалась уже без спешки. Это было характерно для нее: чем более неприятный разговор поджидал, тем спокойнее выглядела девушка.
— Ну что, мсье Рейвенкрофт, — сказала она, когда каменное полукольцо лестницы скрыло за собой дневной свет, — у нас там наверху все по старому сценарию. Ни дня без напоминания о людях, которым не дают покоя разработки вашего отца.
— Удивительно, как многое в этом мире остается неизменным, — отозвался я, откликаясь легким всполохом в кристалле. — Даже Смерть иногда жалуется на однообразие.
Сангрия села на коробку, положив папку рядом. Она начала пересказывать все то, что уже прочитала наверху, даже не зная, что я тоже уже был в курсе. Но мне было приятно слушать девушку, с ее особыми комментариями и теми интонациями, которых не видно на бумаге: как Сангрия проглатывает слово «души», когда говорит об орденцах, как резко произносит «люди в плащах», и насколько спокойно (или обреченно?) — «Париж».
— Капитан просит меня быть готовой к тому, что ему понадобится помощь, — закончила свой рассказ Сангрия. — И я не могу ответить «нет». После всего того, что мсье де Бресс сделал для нас, это было бы весьма нетактично.
— Это еще мягко сказано, — отозвался знакомый голос. Мортье, как водится, выбрал момент так, чтобы его появление не выглядело ни театральным, ни случайным. Он словно вырос из тени возле сердцевины. — Вы двое закрыли дыру, которую открыли трое умных и дюжина жадных. Если теперь проигнорируете трещину в пространстве побольше, Баланс будет… разочарован.
— Пусть подаст жалобу в письменном виде, — сказал я. — Но, увы, я с ним соглашусь.
Сангрия хмыкнула.
— Мсье Мортье, лет пять назад мне приходилось принимать более приземленные решения. А теперь я рискую вызвать разочарование у тех, чье существование толком не укладывается у меня в голове по сей день.
— Пять лет назад вы спорили с братом о том, стоит ли ему ехать в Лион, — голос Жнеца стал мягче. — И все равно он поехал.
Я не особо понял, зачем было сейчас упоминать Теодора, если это довольно болезненная тема для Сангрии. Свет в сердцевине сердито всколыхнулся, но, похоже, никто на это не обратил внимания. Девушка в ответ на фразу Мортье лишь мягко улыбнулась, покачав головой:
— Я не хочу, чтобы сейчас за меня решали так же, как тогда за него. Ни вы, ни кто либо в Париже. Поэтому я здесь.
— И поэтому мы идем навстречу, мадемуазель, — Жнец развел руками в стороны. — С моей стороны все чисто, все договоренности улажены. Осталось лишь «построить мост» из нашего мира в ваш. Поверьте, он уже ждет не дождется своего часа.
Мортье постучал пальцами по сердцевинному механизму.
— Прекрасный маршрут, — фыркнул в ответ я. — Всегда мечтал, что мои лучшие годы пройдут в прогулках по мостам, но я имел в виду мосты над Роной, а не между мирами.
Сангрия подошла ближе и провела ладонью по металлическому ободу.
— Сегодня я, чувствую, проведу весь день в архиве. Колдри… я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы могли выполнить свое поручение. Можете рассчитывать на меня.