Страница 10 из 91
— Но вы же понимаете, что под «не геройствовать в одиночку» он будет понимать «геройствовать с вами»? — переводя взгляд на сердцевинный механизм, спросил Жнец.
— Это звучит получше, — вздохнула она. — По крайней мере, меня устраивает.
Мортье тихо хмыкнул.
— Тогда, полагаю, я могу с чистой совестью доложить наверху, что человек, ответственный за безопасность сердцевинного механизма, дал согласие.
И фигура Жнеца рассыпалась в пространстве, оставляя Сангрию наедине со своими мыслями. На следующий день я видел, как она говорит с Баптистом. Они сидели в мастерской, возле большого стола, заваленного чертежами и железом. На одном конце стола были аккуратные схемы новых автоматонов для ткачей, на другом — кувшин с водой и два стакана. Баптист держал в здоровой руке карандаш, а другой, с затянутыми шрамами от давнего «падения с лестницы», ковырялся в зубцах шестеренки. Вид у механика был такой, как будто ему только что предложили сделать невозможное, и он изо всех сил делал вид, что это его раздражает, а не пугает.
— То есть, — проговорил он, — вы хотите, чтобы я помог вам вернуть мсье Колдри в этот мир? Оживить призрака, прости Господи?
— Не призрака, — поправила Сангрия. — Стража Узла. Разница тонкая, признаю, но, как показывает практика, существенная.
— Я даже боюсь представить, каким образом вы планируете это делать.
— Как раз надеялась, что вы мне подскажете, — вздохнув, девушка уронила голову на руки, покосившись в сторону Баптиста. — Наверняка ведь у отца Колдри имелись в рукаве какие-то разработки, схожие с разработкой сердцевины…
— Не исключаю такого варианта, — задумчиво почесав подбородок, протянул механик. — Но, увы, со мной мсье Рейвенкрофт подобными идеями не делился. Если где они и сохранились, то только в архиве поместья. Вот только прежде чем идти туда, подумайте еще раз хорошо, мадемуазель: вы серьезно считаете, что это хорошая идея? Мы уже один раз помогли мсье Колдри уйти туда, куда он сам попросился. Звать его обратно… это ли не подлость?
Сангрия не обиделась на подобное высказывание, тихо ответив:
— Нет, я уверена, что подлость — это не звать его тогда, когда он здесь нужен. И еще, делать вид, что мы здесь не при чем, когда в столице из‑за знаний господ Рейвенкрофтов какие-то умники создают брешь в Переходе.
— Звучит здраво, — Баптист криво усмехнулся, постучав карандашом по столу. — Хорошо, предположим, я играю с вами в это безумие. Но вы должны понимать, мадемуазель, что из себя может представлять подобный процесс преобразования. Тут одним механиком и исполненной энтузиазма девушкой не обойдешься, потребуется едва ли не носитель алхимических знаний…
— Доктор Леру! — тут же отозвалась Сангрия, хлопнув ладонью по столу. От упоминания этого имени старый механик закатил глаза так, что они у него едва не прокрутились вокруг своей оси. Я не совсем хорошо понимал, о ком идет речь, но имя это в стенах мастерской уже не раз проскакивало за последние годы. Какой-то безумный врач, прибывший из Виллербана, и оставивший здесь уже целое состояние, то и дело приобретая автоматонов на заказ для своих научных проектов. — Он сам говорил мне, что если когда вдруг понадобится его помощь, я могу рассчитывать на него. Доктор уже видел больше смертей, чем любой из нас, и может любого человека разобрать на алхимическую формулу.
— Только этого поехавшего не хватало вплести в наши деяния, — откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, пробубнил Баптист. — Для него же любой человек — все равно, что кролик подопытный.
— Мы не в том положении, чтобы выбирать, — нахмурившись, отрезала девушка. — Не нужно сразу вставать в позу, мсье, может удастся обойтись и нашими силами. Сейчас, пока я еще не нашла записи мсье Альберта, мне от вас нужен лишь один ответ: готовы ли вы сотрудничать и помогать нам в этом деле?
Баптист слушал, мрачнея с каждым словом. Немного покачавшись на стуле, механик тяжело выдохнул.
— Знаете, мадемуазель, мне казалось, я уже вышел из возраста, когда соглашаешься на подобные эксперименты. Но судьбе все равно, что мне там казалось… Что ж, я помог собирать сердцевину отцу мсье Колдри, я помог уничтожить ее дубликат и запечатать для вас. Чем черт не шутит, помогу и Стражу вернуться в мир живых. Мсье Колдри, конечно, и мертвым умудряется заставлять других совершать глупости в его интересах.
«По крайней мере, полезные», — отозвался я, заставив лежащий рядом маленький винтик перекатиться. Баптист заметил это и хмыкнул.
— Да-да, понял уже, что вы за нами следите, — буркнул механик, поправляя собранные в хвост седые волосы. Я почувствовал нечто странное: меня одновременно стало больше и меньше. Больше потому, что в этом безумии теперь потенциально участвовали не только мы с Сангрией и один уставший от всего Жнец, а целая команда. А меньше потому, что моя «особенность» переставала быть моим личным проклятием и становилась целым проектом. Как ни странно, именно это принесло облегчение. Я больше не был единственным, кто несет за это ответственность, теперь у нас был подпольный совет собственников. Если вы думаете, что после их разговора о моей судьбе я возрадовался донельзя и пребывал в предвкушении, то вы явно никогда не подписывали серьезных договоров. Да, где‑то внутри у меня пузырились формулировки «год жизни», «физическое тело» и «кофе по-креольски с добавлением шоколада и пряностей». Но рядом с ними стояла знакомая мрачная фигура с табличкой: «А последствия какие, прикинул?»
И все же, глядя, как уверенно Сангрия убеждает старину Баптиста, а тот что-то сердито бубнит под нос, но не торопится отказывать ее замыслам, я подумал, что даже если все опять пойдет по худшему сценарию, я буду не один. А это весомый аргумент даже для самого проблемного Стража.