Страница 6 из 94
– Это чего, – сказал Гера. – Это они нас теперь стерегут?
– Похоже.
– Так может, я схожу поговорю?
– Гера.
– Я по-хорошему.
– Гера, ты по-хорошему один раз уже сходил. Рустам вон до сих пор ворота ковыряет.
Рустам действительно ковырял ворота. Болт вошёл в железо на палец и сидел там намертво, и Рустам минут двадцать вынимал его пассатижами, а потом ещё столько же разглядывал наконечник.
– Ну? – спросил я.
– Ковка, – сказал он. – Хорошая.
– Насколько хорошая?
Рустам подумал.
– Я бы так не смог.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. – Рустам покрутил наконечник, поднёс к глазам. – Смотри. Грань чистая, ни завала, ни следа от молотка. Он его горячим доводил, потом правил, потом ещё раз. Тут работы часа четыре, если руками. И это ширпотреб, Артём Сергеич. Это у него в колчане просто лежит.
Он назвал меня по имени-отчеству, что делал раза три за четыре года, и всегда когда был чем-то поражён.
Это зацепило меня сильнее, чем самострелы. Рустам себя не хвалит и не прибедняется, он говорит, как есть, и если он говорит, что не смог бы, значит не смог бы.
Я взял наконечник, повертел. Гранёный, тяжёлый, с аккуратным переходом на втулку. Следов от напильника нет вообще, всё выведено под ковку.
– Слушай, – сказал я. – А ты бы сколько такой делал?
– С нуля? Полдня. Может, день.
– А их у него в колчане сколько?
Рустам посмотрел на дворфов, посчитал глазами.
– Штук двадцать.
Мы помолчали.
Ближе к вечеру я обошёл цех один.
Стоял он целый, чистый и мёртвый. Лампы не горели, вытяжка не гудела, компрессор молчал, и на всём этом уже начала оседать пыль, которой за день набралось прилично, потому что ворота простояли открытыми с утра.
Я прошёл вдоль станков и потрогал каждый. Лазер, фрезерный, обе токарки, сварочный. Всё это стоило больше, чем я заработал за жизнь, и всё это сейчас не стоило ничего, потому что включить его было нечем.
На фрезерном лежала деталь, которую Гера доделывал вчера. Заказ для Дмитрия Валерьевича, три штуки из пяти.
Я взял её, повертел и положил обратно.
К вечеру Славик закончил свой список и принёс его мне на трёх листах, исписанных с двух сторон.
Читать я его не стал. Спросил главное:
– Сколько мы протянем?
– Смотря как жить, – сказал Славик. – Если сидеть, топить дровами и жечь свет по вечерам – долго. Месяца три, может, больше. Если работать – до конца месяца, и это я оптимистично.
– А еда?
– С едой хуже. У нас бытовочные запасы, и они рассчитаны на то, что в понедельник кто-нибудь поедет в магазин. Дней на десять, если жрать как люди. На двадцать, если экономить.
– Вода?
– Вода в реке.
– Славик.
– Что Славик? Вода в реке, Тём. Триста литров у нас в канистрах, и всё. Хочешь мыться – иди на реку. Хочешь пить – иди на реку. Только у нас за забором двенадцать мужиков с топорами, и я лично туда не пойду.
Он был прав по всем пунктам, и от этого хотелось его придушить.
– Значит, так, – сказал я. – Завтра идём к реке. Все, кроме одного. Берём канистры, бочку на тачке и лопаты.
– А если они не пустят?
– Значит, будем разговаривать.
– Тём, у нас нет языка.
– Славик, у нас есть суп.
Я вышел за ворота, дошёл до среза и посмотрел на их лагерь.
Идти было недалеко, шагов двести, и всю дорогу я чувствовал спиной, как на меня смотрят из цеха все пятеро.
Костёр прогорел до углей, и над ним висел котелок.
А за их спинами, за холмом, шумела река, и завтра нам предстояло пройти мимо них, чтобы до неё дойти. Дворфы сидели вокруг, и двое, те, что смотрели на нас, всё так же смотрели, не отрываясь. Один из них, заметив меня, поднял руку.
Я поднял в ответ.
Стемнело быстро.
За ужином Саныч рассказал, как в девяносто первом на его старом заводе три месяца не платили, и мужики сначала вынесли всё, что плохо лежало, потом взялись за то, что лежало хорошо, и как их начальник цеха, Кузьмич, ходил и всех уговаривал потерпеть.
– И чего? – спросил Стас.
– А ничего. Дотерпели. Завод потом продали, а нас всех выкинули.
– Саныч, ты это к чему сейчас рассказал?
– К тому, – сказал Саныч, – что Кузьмич тогда всех уговаривал, а сам последний ушёл. Хороший был мужик.
Он посмотрел на меня и больше ничего не сказал.
Мы поужинали остатками, поставили дежурство и разошлись. Я взял первую смену, снова с Герой, и мы опять сидели у ворот, только теперь на нас смотрели.
Гера полез в карман, достал полпачки семечек, которые непонятно откуда взялись, и стал грызть.
– Тём.
– Ну?
– А если они завтра уйдут?
– Тогда завтра думаем, что делать.
– А если не уйдут?
– Тогда думаем сегодня.
– А если их станет больше?
– Гера.
– Молчу.
Он молчал двадцать секунд, я засёк.
– Просто я к чему, – сказал он. – Их двенадцать, у них топоры. Нас шесть, у нас болгарка. Я к тому, что если чего, то я первый.
– Ты первый чего?
– Ну, первый. – Он пожал плечами. – Кто-то же должен.
Я на него посмотрел. Тридцать пять лет, бритый затылок, футболка в ночной холод, и он всерьёз это сказал.
– Никто ни первый, ни второй, – сказал я. – Работать будем.
Часов в десять у них в лагере стало темно: костёр прогорел, угли занесло золой, и от холма осталось только красноватое пятно.
А потом кто-то из них поднялся, подошёл к тому месту, где сидели дозорные, и что-то поставил на землю.
Я не понял, что именно. Что-то небольшое, с кулак.
Он присел над этой штукой, поводил над ней рукой, и штука загорелась.
Не вспыхнула, не задымила, не дала искру. Загорелась белым светом, довольно ярким, и осветила метров на пять вокруг: траву, сапоги, бороду дозорного и его руки на коленях.
Никакого огня.
Гера рядом со мной перестал жевать.
Я поднялся с ящика и подошёл к самому срезу, чтобы видеть лучше.
Свет от неё лежал на траве круглым пятном. Он на эту штуку даже не смотрел. Сидел под ней и чинил ремень, потому что света хватало.
Мы сидели и смотрели, как эта штука горит. Горела она без единого мерцания, и ветер её не трогал.
– Слушай, – сказал Гера. – А может, у них там батарейка?
– Может.
– Ну а чего. Может, у них тут всё на батарейках, а мы тут сидим.
Мы помолчали.
Штука горела. Дворф под ней шил ремень. Второй дозорный дремал, привалившись к камню, и свет ему не мешал.
– Тём, – сказал Гера очень тихо. – Он её рукой зажёг.
________________
Понравилось? Не будь дворфом-скрягой, поставь лайк! Иначе суп не получишь.
Я надеюсь держать темп 1 главу в день, сложно предсказать и надеюсь на понимание.
Спасибо за чтение!