Страница 44 из 94
– Бери на неделю.
– На неделю это четыре мешка, солонина пудом и соль. Шестьдесят гвоздей на еду. С дорогой и мелочью семьдесят, если не переплатим.
– Отдай восемьдесят.
– Восемьдесят, – повторил Славик и посмотрел на меня поверх очков. – Тём, у нас в ящике сто семьдесят один.
– Знаю.
– Я просто говорю вслух.
Он отсчитал восемьдесят, свернул в тряпицу и затянул узел. Узел отдал Рустаму. Стас на это даже не обиделся.
– Уголь? – спросил Рустам.
– Уголь не берите.
– Почему? – спросил Гера. – Пуд двенадцать, мы бы пять пудов взяли.
– Пять пудов это восемьдесят килограммов, – сказал я. – Ты их на плечах из Бочек понесёшь? Тридцать вёрст?
Гера подумал и признал, что не понесёт.
– Значит, уголь свой, – сказал я. – Жжём пока сами.
Перед уходом Саныч вынул из кармана пачку.
В пачке было мало. Он раскрыл её, посмотрел, потом отсчитал половину и протянул Рустаму.
Рустам взял. Ничего не сказал, сунул в нагрудный карман и застегнул клапан, и Саныч тоже ничего не сказал, и на этом всё кончилось.
У Рустама курево кончилось на девятый день, и он об этом не сказал никому.
Ушли они сразу, налегке, с пустыми мешками и с палкой от собак.
Вторую яму заложили в тот же день, с обеда.
Сделали три вещи по-другому.
Яму вырыли меньше прежней, на шаг. Дрова Гера расколол мельче и ставил плотнее, подбивая щепой каждый зазор, и сверху уложил ещё один ряд поперёк. Земли насыпали в три ладони, а сверху ещё дёрн, и пирог этот мы вчетвером притаптывали ногами, пока он не перестал проседать.
Отдушин оставили три, и все три с подветренной стороны.
Поджигали после обеда. К вечеру дым стал сизым.
Дежурили по двое, по три часа, как в первую ночь на этом дворе, только тогда мы стерегли темноту.
Сидели мы на ящиках, в свете сверху, и дед всё это время держал лопату между колен, вставал и притаптывал землю там, где она темнела.
– Сынок.
– Ну.
– Ты у него так и не спросил.
– У кого?
– У кузнеца. Про камень. Ты весь позавчерашний день ходил и ждал, когда он сам начнёт. Он не начал.
Я помолчал.
– Не спрошу.
– И правильно.
Он встал, притоптал землю у третьей отдушины и сел обратно.
– Он ведь его видел, – сказал я.
– Видел.
– Он с тракта ехал затемно. Мимо. Он его видел час, если не два.
– И промолчал, – сказал Саныч. – И ты молчи. Двое молчат об одном и том же – это уже уговор, а уговор дороже разговора.
В третьем часу во рту стало железно, будто я час продержал в зубах гвоздь, и прошло само. Дым от ямы шёл всю ночь, и стоял я к нему лицом.
В седине у деда при свете сверху тёмного стало видно больше, чем я помнил.
Вскрыли намного позже.
На этот раз я разгребал землю сам и делал это медленно, потому что торопиться было страшно.
Под дёрном шла тёплая земля. Под землёй пошёл уголь.
Он лежал плотно, чёрный с синевой, и куски держали форму полена, так что видно было и кору, и сучок, и трещины по годовым кольцам. Гера взял один и постучал им о другой, и они отозвались звонко.
– Уголь, – сказал Саныч. – Настоящий.
Складывали в мешки втроём. Вышло пять полных мешков и один початый.
– Нам на сколько хватит?
– На отжиг? Славик скажет.
– На шесть отжигов, – сказал Славик. – И ещё останется на закалку. Если Гера ночью опять не полезет к отдушинам.
– Я не полезу, – сказал Гера с достоинством. – Я вообще спал.
Спал он от силы час. Смену он отстоял пять дней назад и с тех пор не стоял ни одной. Но сварщик ушёл в город, и без него Гера считает, что дежурство держится на нём одном.
Я взял кусок из мешка и повертел его в руке. Дрова у нас были. Земля у нас была. Лопата у нас была.
Стас и Рустам вернулись в четвёртом часу.
Увидели мы их издалека. Две фигуры на тракте с юга, и обе гнутые: за спиной мешок, в руках второй.
Гера побежал навстречу и отобрал оба мешка у сварщика.
Принесли они четыре мешка крупы, пуд солонины, соль и два куска мыла. Отдельно, в тряпице, десяток яиц. Их Стас нёс всю дорогу в шапке и донёс целыми.
Дед принял яйца обеими руками и унёс к плитке.
– Сколько отдали? – спросил Славик, уже открывая тетрадь.
– Семьдесят, – сказал Стас. – Десять принесли обратно. Гриша скинул на крупе, потому что взяли четыре мешка разом.
– Гриша?
– Ну да, Гриша, провожатый с рынка, который нас в прошлый раз водил. Он сам нас нашёл у ворот. И ночевать пустил, на сеновал, и телегу попутную, чужую, нашёл до поворота, иначе мы бы это всё до сих пор несли. Ему за сеновал и телегу отдали четыре гвоздя.
– А фонарь? – спросил Славик.
Стас замолчал.
– А фонарь мы забыли, – сказал он. – Он в цеху на полке лежит с того раза. Гриша про него спросил, как только поздоровался.
– И?
– И я ему гвоздь отдал. Фонарь шёл в резань, сдачи я не взял.
Славик вписал семьдесят и спросил вес мешков. Стас честно ответил, что не взвешивал.
Рустам за весь разговор произнёс одно слово, и слово было про воду.
Пил он долго, потом снял ботинки и сел на ящик, и по нему было видно, чего стоят тридцать вёрст с мешком за спиной.
– Тём, – сказал Стас. – Короче. Там две новости.
– Давай.
– Первая. В городе про нас говорят все. Прям все. Гриша говорит, в трактире спорят, что у нас тут по ночам горит. Одни говорят, что мы огонь в камень посадили. Другие говорят, что это дракон светится изнутри, потому что сожрал чего-то не то.
Гера заржал так, что Гоша на опоре поднял голову.
– А третьи что говорят? – спросил Саныч.
– А третьи говорят, что людей с той стороны привезли, и они жгут.
Смеяться после этого перестали все.
– Вторая новость, – сказал Стас, и голос у него поменялся. – Мы в железный ряд заходили. Я хотел цену на полосу глянуть, ну и заодно.
– И?
– И нас там ждали. Не то чтобы ждали. Знали. Мы к четвёртой лавке подошли, а нам навстречу мужик, борода лопатой, и сразу: заводские? Я говорю, заводские. Он говорит, зови старшего.
– Старшего?
– Да. Он к нам сам вышел. Спросил, сколько гвоздя привезём и когда. Я сказал, что не знаю, что старший решает.
– Правильно сказал.
– А он тогда спросил ещё одно. – Стас поднял на меня глаза. – Я этого не понял, но запомнил дословно.
Он полез в карман, достал сложенный лист и прочитал по бумажке, по буквам, которые сам же и срисовал.
– В ряду спрашивают, чьё клеймо.
____________
Нравится ли вам такое повествование? Я все еще считаю его довольно размеренным (надеюсь не перебор). Буду рад вашим комментариям!