Страница 41 из 94
Я взял камень в руку. Он был ещё тёплый с одной стороны и холодный с другой.
Шею защемило, будто спал в неправильном позе.
Положил я его на верстак, под лампу, рядом с плитой и с мотком.
Ветошь на верстаке я не поправил, и камень положил сверху вместо того, чтобы сунуть под.
Спать разошлись во втором часу.
Спал я плохо и проснулся сам часов в пять.
Лежал и перебирал, что можно поменять. Глубину. Число проходов. Полировку под резку. Второй камень, посветлее. Знаки, которых мы не знаем.
А потом как-то незаметно уснул.
Разбудил меня Гера в шестом.
Он тряс меня за плечо и делал это молча, что на него не похоже совсем, и от этого я проснулся сразу.
– Тём. Выйди.
Во дворе было темно и холодно, и пахло утренним туманом с реки.
Гера показал пальцем вверх, на опору.
Гоша сидел на своём насесте, на швеллере, в двадцати двух метрах над землёй. Сидел он подобравшись, свесив голову, и смотрел вниз, между лап.
Между лап у него лежал камень.
Камень светился.
[ image25 ]
Я это видел и не верил, и стоял, и смотрел, и продолжал не верить.
Свет был белый и неяркий, как лампочка на сорок ватт, и не мигал.
От него на швеллере лежало круглое пятно, и в этом пятне были видны болты на накладках, и видно было, что крайняя накладка стоит с перекосом, и ставил её я сам. Я знал, что она косая, и всё равно стоял и смотрел именно на неё.
Я стоял и считал часы.
В одиннадцать мы начали. В половине первого кончили, и не светилось ничего. Во втором часу я положил камень на верстак, поверх ветоши. В шестом утра он горит на швеллере.
Между этими двумя точками была ночь, и в эту ночь на верстаке кто-то побывал.
– Он его унёс, – сказал Гера.
– Унёс.
– Тём, а оно когда загорелось?
– Не знаю.
Рустам вышел следом, посмотрел вверх и первым делом оглядел опору снизу доверху, по всей высоте. Смотрел он на конструкцию. Дракон его в эту минуту не интересовал вовсе.
– Двадцать два метра, – сказал он. – И он там сидит.
– Достанешь?
– Нет. Он проснётся.
– А если ночью?
– Ночью он и не спит толком. – Рустам помолчал. – Артём Сергеевич, туда лезть не надо. Там двадцать два метра и дракон.
Стас выскочил босиком, встал рядом и задрал голову, и стоял так, ничего не говоря, секунд тридцать.
– Тём. Оно не гаснет.
– Вижу.
– Оно и не загоралось при нас.
– Тоже вижу.
– Нет, ты слушай. У них гаснет. У хозяина в лавке гасло, и он сказал: держал бы сотую – не гасло бы. Мы держим не сотую. Мы держим ту же самую на всей длине.
– Тём, а он его не сожрёт? – спросил Гера.
– Он железо не ест.
– Нержавейку он тоже не ест. Таскает же.
Возразить было нечего.
Славик пришёл последним, в накинутой телогрейке, посмотрел вверх и очки протирать не стал.
Потом он повернулся и посмотрел на тракт.
Тракт с нашего двора идёт от северных холмов до южных, просматривается в обе стороны вёрст на пять, и по нему ходят каждый день. Обозы, гонцы, дозор с заставы, кто угодно.
Опора стоит выше всего, что есть в долине, и видно её оттуда так же, как нам оттуда видно причальную башню на горизонте.
Пятнадцать дней мы держали при себе всё: линию на светильнике, черту на плите, срез на мосту. Стас понял с первого раза, и держал, и я ему верил.
А в шестом часу утра над долиной зажёгся белый огонь, и держать его при себе было уже нельзя.
Стоять мы там остались до света, вшестером, задрав головы, и Гоша камень не отдал.
– Тёма, его с тракта видно.
________________
Слегка короткая получилась глава, но не менее интересная! А так же она показывает, что наши герои уже начали понимать законы этого мира.