Страница 15 из 94
Он знал, как это делается. Возможно, лучше меня.
Потом он выпрямился, показал на своих, потом себе на грудь, потом рукой в сторону гор и сказал одно слово, которое я слышал от него уже раз пять за эти дни
Я показал на еду. Он покачал головой.
Я показал на цех, на сварку, на колесо у ворот. Он покачал головой ещё раз, и по лицу его было видно, что дело не в цене.
Стас сказал за спиной то, до чего я дошёл на полминуты позже:
– Тём, они на службе. Им нельзя.
Дозор есть дозор. Их поставили сюда стоять и смотреть, и копать канаву чужим людям в приказе не значилось. За такое старший по возвращении получит своё, а седобородый на дурака похож не был.
Он что-то сказал молодому. Молодой сбегал в лагерь и принёс кусок бересты и уголь.
Седобородый нарисовал на бересте гору, под горой ворота, у ворот человечков. Много человечков. Потом постучал пальцем по бересте и загнул три пальца: раз, два, три.
– Он говорит, за своими надо посылать, – сказал Стас. – И это три дня.
– Три дня туда или три дня всего?
Этого мы не выяснили ни в тот вечер, ни на следующий.
Со светильником вышло само собой.
Стас цеплялся к дворфам с той минуты, как их увидел. Он выучил у них десяток слов, показывал им телефон, а один раз просидел рядом с дозорными полчаса и вернулся с рисунком на листе А4: дворф нарисовал ему углём собственную руку, и Стас берёг этот лист как документ.
В тот вечер он подошёл ко мне.
– Тём. Я попросил светильник посмотреть.
– И?
– Дали. На час. Вон он смотрит.
Один из дозорных стоял у ворот и действительно смотрел, не отрываясь.
– А как ты попросил?
– Показал на него и на себя, потом руками так. – Стас изобразил, будто держит что-то в ладонях и подносит к глазам. – Потом показал час.
– Как ты ему час показал?
– Пальцем по солнцу. Он понял.
За пять дней мы выучили с десяток слов, зато научились договариваться руками почти обо всём. Про сложное я старался не думать: цену на пальцах не покажешь.
Мы положили штуку на верстак под лампу.
Это был камень. Плоский, серый, размером с ладонь, толщиной в палец, обточенный по краю. На одной стороне процарапан контур: замкнутая кривая, вытянутая петля с завитком внутри. Линия шла неровно, в одном месте её явно поправляли, и вокруг неё камень был закопчён.
Стас взял из инструменталки лупу.
– Тём, смотри. Она рваная.
Я посмотрел.
Линия действительно была рваная. Прочерчена от руки, где-то тоньше, где-то шире, с заусенцем на повороте. В одном месте её процарапали дважды и вторая царапина легла рядом с первой.
– Он же сказал, резчик учится сорок лет.
– Ага. – Стас положил лупу. – Тём, я такое на лазере за две секунды режу. И тысячу штук одинаковых.
Мы посидели молча.
– Стас.
– Ну?
– Никому.
– Понял.
Перед тем как отдать, Стас его срисовал.
Положил лист, обвёл камень по краю карандашом, а потом полчаса переносил линию по клеточкам, поглядывая в лупу. Вышло у него похоже, но кривее оригинала, и он сам это видел.
– Не получается.
– А ты чего хотел? У резчика сорок лет учёбы.
– Так я и не рукой хочу. – Стас положил карандаш. – Я хочу это в файл. Обвести, вычистить и отдать станку.
– А чем ты его в файл заведёшь?
Стас подумал и ничего не сказал.
Фотоаппарат у нас был один, в том же телефоне. Компьютер в цеху стоял, и на нём стояла программа, в которой Стас чертил каждый день три года подряд. Вопрос был в том, сколько всё это проработает на генераторе и что мы будем делать, когда сдохнет второй аккумулятор.
– Пиши в список, – сказал я. – Отдельным пунктом. Самым первым.
Он отнёс камень обратно через сорок минут, ровно как договаривались, и всю дорогу нёс его двумя руками.
А я остался у верстака и думал, что нам, кажется, очень сильно повезло, и что везение такого размера обычно чем-то заканчивается.
Хлеб Саныч поставил в тот же вечер.
Печки у нас не было, и он её сделал.
Взял двухсотлитровую бочку из-под масла, положил набок, вырезал болгаркой дверцу и вырез под трубу. Внутри обмазал глиной с песком в два пальца, глину брал с обрыва за забором и месил ногами в корыте, добавляя песок, пока она не перестала липнуть к рукам.
Потом развёл внутри малый огонь и держал его три часа, поднимая по чуть-чуть: если гнать сразу, обмазка идёт трещинами и осыпается.
Мужики ходили вокруг и мешали. Гера дважды предлагал ускорить процесс паяльной лампой. Саныч дважды объяснил, куда идти.
– Саныч, а долго?
– Хуяныч. Долго.
Пока печка стояла на прогреве, он завёл тесто на закваске, которую поставил ещё в первый день.
– Саныч, а закваска откуда? Муки же не было.
– С яблок, сынок. Дикие дрожжи везде живут. – Он не обернулся. – Тут их даже больше, воздух чистый.
К десяти вечера он вынул первую партию. Хлеб был серый, тяжёлый, с толстой коркой, и мы съели полторы буханки прямо горячими, обжигаясь и передавая друг другу.
Гера сказал, что это лучший хлеб в его жизни.
Славик сказал, что мука дрянь.
Оба были правы.
Мы сидели у ворот, костёр догорал, и первый раз за пять дней никто никуда не спешил.
Саныч рассказал, как у них в инструменталке лет двадцать назад собрали аппарат из медного змеевика от старого компрессора и гнали в обед, а начальник цеха про это знал и приходил проверять качество, чтобы, как он говорил, люди не потравились.
Гера рассказал, как он однажды съел спор на двенадцать беляшей и выиграл.
Рустам не рассказал ничего, но сидел с нами до конца, а это у него та же история.
Стас показывал дозорным телефон. Он крутил им видео с прошлого корпоратива, где Гера танцует, и дозорные смотрели на движущуюся картинку молча и очень серьёзно, а на самого Геру поглядывали с новым уважением.
Рустам чинил себе ботинок. Подошва у него отошла по носку, и он клеил её тем, что нашлось в цеху, а сверху прихватывал проволокой через просверленные дырки.
Саныч курил и молчал.
Я ел горячий хлеб и думал, что мы тут, похоже, надолго и что расклад у нас не худший из возможных.
Рустам отложил ботинок и поднял голову.
Он сделал это раньше всех и без причины: смотреть было не на что.
Потом наверху загремело.
Загремело так, будто по кровле цеха уронили что-то очень большое, и профнастил прогнулся сразу в двух местах.
Мы все подняли головы.
На крыше сидел дракон.
[ image10 ]
________________
Вот так вот и бывает. Сидишь, никого не трогаешь и тут БАЦ. Дракон.
Нравятся ли Вам такие вставки картинок? Буду рад обратной связи!