Страница 11 из 94
У ворот он приостановился.
На тракте стоял седобородый. Один, без остальных, шагах в сорока.
Они посмотрели друг на друга секунды две. Потом эльф наклонил голову на палец, дворф наклонил голову на палец, и оба разошлись.
– Вы знакомы? – спросил я.
– Нет.
– А чего тогда кивали?
– Уговор старый, – сказал Лаэрнаэль. – Не мешать друг другу, покуда не при деле.
– А если при деле?
– Тогда мешать.
К реке пошли впятером. Славик остался: сказал, что у него генератор, щиток и совесть.
Первым делом мы прошли вдоль берега от порога вниз, потому что мне нужно было место.
Место нужно было такое, где можно отвести струю в сторону от русла и провести её по берегу подальше, чтобы набрать высоту. Река здесь падает, берег падает медленнее, и если тянуть лоток вдоль берега, то на конце получишь перепад больше, чем на самом пороге.
Шли долго. Берег был завален камнем, кусты цеплялись за штаны.
Створ нашёл Рустам.
Он остановился метрах в двухстах ниже порога, где берег делал уступ, и показал пальцем.
– Тут.
– Что тут?
– Промоина. Старая. – Он спустился, потыкал ногой в глину. – Половина канавы уже вырыта. Останется углубить и обшить.
Я прошёл по промоине шагов сто. Она шла вдоль берега почти горизонтально, потом обрывалась в реку крутым откосом.
Прикинул на глаз. От верхнего конца до нижнего выходило метра четыре высоты. Может, три с половиной.
– Стас, отметь. Двести пятьдесят шагов лотка.
– Записал.
– И перепад пиши. Четыре, с вопросом.
Промер занял час с лишним.
Рейку сделали из штакетины: Гера разметил её маркером через десять сантиметров и полез в воду.
Вода была та же, что вчера. Гера взвыл так же, как вчера.
– Тём!
– Что?
– Она холодная!
– Она вчера тоже была холодная.
– Так вчера я сам полез, – объяснил Гера. – А сегодня по работе. Это другое.
Спорить было трудно.
Он шёл поперёк по броду, втыкал рейку и кричал глубину. Рустам страховал его с верёвкой, обмотанной вокруг пояса и заведённой за камень. Я записывал в блокнот.
Ширина у брода вышла двадцать восемь метров. Глубина гуляла от двадцати сантиметров у берега до метра двадцати на стрежне. На середине Геру пару раз повело, и верёвка натянулась.
Лаэрнаэль сидел на камне и писал.
Он приехал описывать находку и, похоже, решил, что находка описывается вместе со всем, что она делает. Стило у него ходило почти без остановки.
– Что ты пишешь? – спросил я между промерами.
– Что делаете.
– А что мы делаем?
Он посмотрел на воду, на Геру, на палку в руках у Геры.
– Сие мне неведомо, – сказал он честно. – Пишу как есть. Разберут умнее меня.
Мне это понравилось. Первая фраза за сутки, которую я понял целиком и с первого раза.
С поплавком вышло веселее.
Мерный участок отмерили рулеткой по берегу: двадцать метров, колышек и колышек. Секундомер был в телефоне у Стаса, и телефон он держал двумя руками, потому что телефон у нас оставался один живой из шести и падать ему было некуда, кроме воды.
Первую щепку унесло мимо нижнего колышка, пока Стас смотрел на экран. Вторую Гера кинул слишком сильно, и она пошла кувырком.
На третьей Славик, который пришёл посмотреть и не выдержал, сказал, что так меряют идиоты.
– Ты чего швыряешь? Ты её положи. По-ло-жи. Она сама поплывёт, вода-то течёт.
– Я и кладу.
– Ты её метаешь.
– Славик.
– Что Славик? Я говорил, надо бутылку.
Бутылку в итоге и взяли: полторашку с водой на треть, чтобы сидела в воде и не парусила. Пустили пять раз. Разброс вышел небольшой, секунд по пять с копейками на двадцать метров.
Стас посчитал в блокноте, поднял голову, и лицо у него было счастливое.
– Тём. Три и восемь метра в секунду.
– Сколько?
– Три и восемь.
Я посмотрел на воду. Вода шла быстро, спору нет.
– Считай дальше.
Он посчитал дальше. Площадь сечения вышла около двадцати квадратов, скорость почти четыре, расход семьдесят с лишним кубов в секунду.
Стас умножил это на полтора метра перепада, потом на девять и восемь, и замолчал.
– Ну?
– Тём, тут мегаватт.
– Сколько?
– Мегаватт. Тысяча киловатт. – Он развернул ко мне блокнот. – Нам хватит на всё. На весь цех. На лазер. Вообще на всё.
Гера заорал. Славик подошёл смотреть в блокнот. Даже Рустам подошёл.
А у меня по спине пошёл холодок. Хотя, скорее всего, это была мокрая рубаха: я всё утро лазил по берегу и промок насквозь.
Обедали у ворот.
Саныч сварил кашу из вчерашнего ячменя, кинул туда солонину, которую вымачивал с ночи, и мы выскребли котёл до дна.
Лаэрнаэлю дали миску. Он оглядел её со всех сторон, подождал, пока возьмутся остальные, и потом ел молча минуты три.
– Ну как? – спросил Гера.
– Добро.
– Что добро-то? Ты скажи, что добро.
– Крупа варена долго. У нас так не варят, у нас скоро и с травой.
– Слышь, Саныч! – заорал Гера. – Лёхе твоя каша зашла!
– Хуяныч, – отозвался Саныч от плитки, не оборачиваясь. – Чего разорался. Каша как каша.
Он был доволен. Я это видел по спине.
Лаэрнаэль доел, вытер миску пальцем и записал что-то в доску.
– Ты и кашу пишешь?
– Пишу.
– Зачем?
– Затем, что ем впервые. – Он закрыл створки. – Управа любит подробности.
Перед тем как встать из-за стола, я увидел, что к воротам идут.
Шли трое, и седобородого среди них не было. Двое несли на плече колесо от телеги, третий шёл рядом с пустыми руками.
Колесо было деревянное, окованное железной шиной, и шина на нём лопнула и разошлась пальца на два.
– Оба-на, – сказал Гера с полным ртом. – Тём. Сосед узнал.
Саныч у плитки засмеялся и закашлялся.
Я вышел, посмотрел на обод, потрогал разрыв. Железо было толстое, кованое, и разошлось оно по старой заварке, которую кто-то делал горном лет двадцать назад.
– Рустам.
– Вижу.
– Завтра сможешь?
– Смогу. Сегодня нет, электроды в печке.
Я показал дворфам ладонь, потом на восток, потом ткнул пальцем в землю: завтра здесь. Тот, что шёл с пустыми руками, кивнул, и все трое положили колесо у ворот прямо на землю.
Оставлять чужое имущество у чужих ворот на ночь они, похоже, считали нормальным. Я это тоже запомнил.
После обеда я сел с блокнотом и пересчитал сам.
Пересчитал и понял, что мы дураки.
Не Стас. Стас посчитал верно то, что я ему дал. Дурак был я: задачу поставил неправильно, а потом обрадовался раньше времени и дал обрадоваться всем.
Дырок было три.
Первая: поверхностная скорость. Бутылка идёт по верху, где вода быстрее всего. У дна она стоит почти намертво, у берегов тем более. Средняя по сечению выходит процентов на пятнадцать меньше.
Вторая, и она главная. Никто не даст нам семьдесят кубов в секунду. Чтобы их взять, надо перегородить реку целиком, а перегородить её нам нечем: ни бетона, ни техники, ни людей. Мы можем отвести в сторону узкую струю. Метр на метр сечением, если очень постараться. Это полтора куба вместо семидесяти.
Третья: колесо. У деревянного колеса на таком перепаде забирается чуть больше половины. Дальше передача, дальше генератор, и на каждой ступени отваливается своё.
Я пересчитал трижды, потому что первый раз мне не понравился, второй тоже.
Вышло девять киловатт.
Говорить это надо было сразу, и я сказал сразу.
Мужики стояли у бытовки. Стас держал блокнот.
– Мы посчитали неправильно, – сказал я. – Точнее, я неправильно поставил задачу. Никакого мегаватта. Девять киловатт.
Тишина вышла тяжёлая.
– Это как? – спросил Гера.