Страница 91 из 114
Копии были настолько точными — до каждой складки на одежде, до испуганного выражения лица, — что я сама на мгновение запуталась, где я.
— Сюда! — крикнул начальник стражи, указывая на призраков.
Гвардейцы, ослепленные гневом и магическим светом короля, с криками бросились в погоню за тенями. Искры посыпались на иллюзии, прошивая их насквозь, но те продолжали бежать, уводя погоню в ложном направлении.
— Уходим, пока они ничего не поняли, — прошептал настоящий Лион.
Мы помчались прочь, но внезапно земля под нашими ногами содрогнулась с такой силой, будто сам мир раскололся надвое. Воздух за спиной раскалился добела, выжигая кислород. Я, чувствуя ужас Селины, обернулась.
Над башнями замка взвился исполинский столп яростного золотого пламени. Ее отец перестал быть человеком. Гнев Короля был настолько велик, что человеческая плоть не выдержала, и он перевоплотился в феникса. Огромные огненные крылья закрыли собой полнеба, каждый взмах порождал бурю искр. Мир вздрогнул от его крика — высокого, пронзительного звука, от которого зазвенело в ушах. Пылающая птица взмыла ввысь, и я поняла: от этого взора не скрыться ни в одной тени.
— Проклятье! — выдохнул Лион. Его лицо исказилось. — Он не должен был заходить так далеко!
Он выхватил из-за пазухи небольшую сферу телепортации, пульсирующую мутным фиолетовым светом. Не раздумывая, Лион с силой разбил ее о камни прямо у наших ног. Пространство схлопнулось. Нас швырнуло в ледяную бездну, где не было ни верха, ни низа, а в следующую секунду я рухнула на твердую, холодную землю.
Я подняла голову, и ледяной ужас сковал мои легкие. Мы были у подножия чудовищного сооружения. Прямо из недр скалы вырастали исполинские башни из иссиня-черного камня, который, казалось, впитывал в себя остатки вечернего света, оставляя вокруг лишь мертвенные сумерки.
Вдоль исполинской лестницы, уходящей вверх, несли свою стражу каменные монстры. Громадные горгульи, расправив перепончатые крылья, скалились на нас с высоты парапетов. Между ними замерли существа, чьи облики не могли родиться в здравом разуме. Вход в замок зиял гигантской аркой.
И в этот миг сознание Айлин, запертое внутри Селины, пронзила вспышка узнавания. Холодный пот прошиб меня насквозь. Я знала это место.
— Это… это Дом Пустоты, — беззвучно прошептали бы мои губы, если бы могли.
Тот самый замок, который в моем времени стал могилой для сотен искр, здесь, в прошлом, стоял в своем мрачном величии. Лион привел меня не в убежище. Он привел меня в эпицентр гибели моего народа.
Лион медленно повернулся ко мне, и на его лице снова проступила та мягкая, обволакивающая забота, которая заставляла Селину забывать обо всех опасностях мира. Он подошел вплотную, сокращая расстояние, и осторожно взял мое лицо в свои ладони. Его пальцы были прохладными, но прикосновение — почти невесомым.
— Лина, ты в порядке? — негромко спросил он, вглядываясь в мои глаза, словно пытаясь отыскать в них малейшую тень сомнения или страха.
— Да… — выдохнули губы Селины.
И в то же мгновение он накрыл их своими. Это был поцелуй, в котором смешалось все: бешеная страсть мужчины, который только что вырвал свою женщину из лап смерти, и бесконечная, щемящая нежность. Я, Айлин, запертая в глубине этого чужого сознания, физически ощутила, как по телу Селины разливается волна ослепительного, чистого счастья. Для нее в этот миг не существовало ни жутких горгулий, ни иссиня-черного камня башен, ни разгневанного Короля Фениксов. Был только он.
Лион нехотя отстранился, но не отпустил меня, а крепко прижал к своей груди, укрывая плащом от промозглого ветра. Я слышала, как ровно и уверенно бьется его сердце.
— Где мы, Лион? — прошептала Селина, кутаясь в его объятия и оглядывая мрачное величие замка, который пугал меня до дрожи.
— Дома, — коротко ответил он, и в его голосе прозвучала торжествующая нотка владения. — Теперь это наш дом, птичка.
Он взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и повел к гигантской арке входа. С каждым шагом по каменным ступеням лестницы, мимо застывших многоглазых тварей, я чувствовала, как тяжелый, мертвый холод Дома Пустоты смыкается над нами. Мы входили в саму утробу тьмы, и Селина шла туда с улыбкой на губах, абсолютно уверенная, что за руку ее ведет спасатель.
Мы вошли внутрь, и тяжелые створки ворот бесшумно сомкнулись за нашими спинами. Интерьер замка поражал воображение: он был величественным, мрачно-прекрасным, выдержанным в иссиня-черных и серебряных тонах. Повсюду горели свечи из темного воска, вместо обычных слуг в коридорах скользили безмолвные тени. Они склонялись перед Лионом, принимая его плащ, и замирали у стен, словно живые гобелены.
Я вижу все это не как воспоминания, а как пугающую реальность, разворачивающуюся прямо сейчас. Селина абсолютно ослеплена этой мрачной роскошью и своей больной любовью. Я чувствую, как ее счастье заполняет все мое существо, вытесняя мой разум. Мгновение — и мы лежим в огромной кровати под тяжелым шелковым балдахином, буквально утопая в мягких складках ткани.
Я, Айлин, запертая в ее теле, ощущаю каждое мимолетное движение его губ, каждую вспышку нежности, которая электрическими разрядами прошивает грудь Селины. Это чувство настолько сильное, что я сама начинаю тонуть в нем, забывая, кто я и откуда. Его руки на моей талии кажутся единственным спасением во вселенной.
Но идиллия взрывается в один миг.
Чудовищный удар сотрясает замок. Пол уходит из-под ног, тяжелые рамы зеркал в спальне жалобно дребезжат. Я вижу сквозь высокие окна, как башни Дома Пустоты начинают крошиться, а в ночное небо впиваются яростные, ослепительно-золотые искры. Это не просто атака — это гнев отца-феникса, который пришел за своей дочерью.
Лион резко отстранился, и я вижу, как любовь в его глазах мгновенно сменяется ледяной, расчетливой яростью мага теней.
Я слышу этот голос. Он не просто звучит — он сотрясает сами камни фундамента, проникая в кости. Это голос ее отца, но в нем нет тепла, только первобытная, испепеляющая ярость:
— Убийца света! Отдай мою дочь, или это место станет могилой для вас обоих!
Лион, стоящий рядом со мной, лишь криво усмехнулся. В его голубых глазах нет страха, только холодный расчет. Он оборачивается к Селине, и его голос звучит обманчиво мягко:
— Лина, не переживай. Я сейчас во всем разберусь. Спрячься на первом этаже южной башни, у запасного выхода. Там безопасно.