Страница 1 из 114
Глава 1
Это был третий понедельник декабря. Я смотрела на то, как снежные хлопья медленно кружатся у меня над головой. Вокруг прохожие куда-то спешили, а я стояла с сумками наперевес перед уже пятой по счету больницей, где есть вероятность, что мне сделают аборт. Все анализы и УЗИ давно готовы, срок пока подходящий, есть направление, и нет ни одной причины мне отказать. Предыдущие четыре медицинских учреждения мне отказали, так и не дав четкого ответа.
Сказав себе
«решено»,
я пошла к больнице.
Большое белое здание было окутано снегом. Старый дворник медленно и натруженно расчищал дорожку — в эту аномально снежную зиму его работа казалась бесконечной.
Я опять остановилась около двери в раздумьях. А что если опять мне откажут? Паника начинала накатывать на меня с большей силой. Страх очередного отказа и ужас перед третьей, незапланированной беременностью при наличии двоих детей душили меня. Я расплакалась от бессилия и чувства собственной никчемности. Нужно прервать это сейчас, другого выхода нет.
— Девушка, вы чего? Случилось что? — голос подошедшего дворника вырвал меня из тяжелых мыслей.
Выдавив дежурную улыбку, я заверила его, что все в порядке, и скрылась за дверью, на ходу смахивая слезы.
Внутри оказалась в небольшом помещении. Серый каменный пол, унылые зеленые стены, тусклый свет лампочек из подвесных люстр.
Слева, в своей кабинке, охранник углубился в чтение «Лекаря». Судя по черно-белым страницам, выпуск был старым — в этом году газета перешла на цвет, хотя советы в ней оставались полезными вне зависимости от даты.
Справа, за обшарпанным столом, напоминающим старую школьную парту, сидела женщина лет пятидесяти в очках и белом халате. Она писала что-то в тетрадь, но отвлеклась на меня.
— Доброе утро. Я по поводу прерывания… — начала было я, но она бесцеремонно меня оборвала.
— Фамилия, имя? Документы и направление на стол, — процедила она сквозь зубы, смерив меня брезгливым взглядом.
— Мэлори Лоренс, — ответила я, сбавляя тон.
Внутри все похолодело — я никак не могла нащупать нужные бумаги. «Только не это», — пронеслось в голове. Я принялась судорожно рыться в сумках. Страх, что направление осталось в прошлом медучреждении, накрыл новой волной.
— Секунду, я сейчас… — пробормотала я, не поднимая глаз.
Моя собеседница выразительно цокнула, демонстрируя нетерпение. Если бы она только знала, чего мне стоил этот путь: это был пятый город, где я пыталась добиться процедуры. Спустя десять минут лихорадочных поисков я наконец вручила ей документы и направление.
Бегло изучив бумаги, она сделала пометку в журнале и велела идти за ней. Меня привели в палату на десять мест. Шесть коек были уже расправлены, но сами пациентки ушли на завтрак. Обстановка была типично больничной: серый пол и зеленые стены, которые якобы должны умиротворять, но сейчас этот цвет вызывал у меня только глухое раздражение.
Я поспешила занять самую крайнюю свободную кровать. На завтрак я не успела: как только я разместилась, пришел врач обсудить мое решение. Желудок свело — то ли из-за пустоты, то ли из-за токсикоза, и мысли о еде стали почти невыносимыми.
После дежурного знакомства врач начал методично перечислять риски абортов, а потом решил уточнить мои мотивы:
— Понимаете, медицинских причин для этого нет. Беременность протекает нор…
— Дело не в этом, — перебила я его. — У меня уже есть двое детей. Я просто не хочу еще одного.
— Понятно. Вы устали с пути, — он не стал спорить. — Сегодня набирайтесь сил, а завтра все обсудим.
Доктор вышел, и в это же время в комнату зашли остальные пациентки. После коротких приветствий все затихли. Я же чувствовала себя совершенно разбитой: мучительный голод вперемешку с тошнотой не давали покоя до самого полудня.
Тридцать дней в больнице превратились в бесконечный марафон «завтраков» и нелепых отговорок. «Врач занят, сделаем завтра», «нужны новые анализы, сделаем завтра» — эта пластинка крутилась по кругу, пока время работало против меня. Мне давали неизвестные таблетки, которые не оказывали никакого эффекта. Итог был предсказуем: меня выставили за дверь, потому что срок стал слишком большим для прерывания беременности. Я чувствую себя раздавленной, ведь теперь мне нужно как-то объяснить мужу, почему я вернулась в том же положении, в котором уезжала.
Спустя пять месяцев…
Ранним майским утром я покидала свой дом, оставив спящих сыновей. Легкий прощальный поцелуй — и внутри все сжалось от подступающей тоски и слез.
— Мэл, да иди ты уже в машину, дай мне выспаться! — резко бросила свекровь.
Я молча кивнула. Стоило мне переступить порог, как за спиной холодно лязгнул замок.
Направляясь к машине, я с трудом переносила очередную волну боли: схватки шли каждые десять минут. Пора ехать в роддом.
Тридцать минут в машине прошли в полной тишине. Обида и тоска разрывали грудь, я едва сдерживала дрожь в губах, страдая от мысли о расставании с сыновьями. Муж хранил ледяное спокойствие, не пытаясь меня утешить.
Здание роддома выглядело удручающе: старое дерево фасадов, выкрашенное в охру, покрылось сетью трещин. Когда муж достал сумки, я решилась:
— Я в чем-то провинилась? — мой голос сорвался, но муж молча занес вещи внутрь, так и не посмотрев в мою сторону.
Я осталась стоять у машины, не сдерживая слез. Когда он вышел обратно, я поспешно отвернулась, чтобы вытереть лицо. Следом за ним на крыльцо вышла женщина лет тридцати в белом халате. С мягкой улыбкой она направилась ко мне:
— Мэлори Лоренс, доброе утро. Пойдемте, я вас провожу.
Резкий хлопок автомобильной двери заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, как муж уезжает — даже не попрощался. Глотая обиду, я покорно пошла вслед за женщиной в белом халате.
Спустя восемнадцать часов…
Дикая боль, схватки каждую минуту — я была готова на все, лишь бы это прекратилось.
«Только перетерпеть»
, — билось в голове. Под крики акушерок и бесконечную суету медсестер я пыталась следовать указаниям, но тело почти не слушалось. Роды тянулись мучительно долго и закончились лишь к трем часам утра. Третий ребенок дался мне тяжелее первых двух. Забавно: на протяжении всей беременности я была настроена на рождение мальчика, а родилась девочка.