Страница 2 из 114
После родов меня определили в общую палату, а малышку унесли в детское отделение, пообещав приносить лишь на кормление. В комнате уже было трое соседок, которых мы разбудили случайно; они молча проводили меня взглядом, когда медсестра указывала на свободную кровать. Получив стандартные рекомендации, я принялась к исполнению одной из них — «почаще лежать на животе» — и легла. Едва голова коснулась подушки, меня накрыло невыносимое чувство вины: слезы душили при мысли о том, что когда-то я всерьез не хотела появления этого ребенка на свет.
Я мысленно благодарила судьбу за то, что совершила правильный выбор и сохранила жизнь моей малышке.
Больничные будни летели незаметно. Мой муж, уверенный вместе со своей матерью, что родится сын, ни разу не навестил нас. Глядя на дочку с улыбкой, я прошептала: «Айлин, сегодня после обеда нас заберут домой».
И тут время замедлилось настолько, будто и вовсе не идет. С самого завтрака я то и дело припадала к окну, боясь, что муж за нами не приедет. Мысль о возвращении домой казалась несбыточным счастьем.
Приехал муж, и медсестра сказала мне собраться через полчаса в специальной комнате для мам внизу. Но я была так взбудоражена, что надела вещи сразу в палате. Минут через двадцать медсестра зашла за мной и, увидев меня уже готовой, выразила явное недовольство тем, что я не дождалась спуска вниз.
Мы сошли со второго этажа в небольшой холл. По бокам от входа располагались две комнаты: материнская справа и детская слева. Мне заходить туда не требовалось — я уже была готова к выходу, а дочку в это время пеленала медсестра. На бежевых стенах красовались аисты, бережно несущие младенцев. В отличие от вчерашнего шумного дня, когда выписывали сразу десятерых, сегодня я была одна.
В зал вошел муж: сначала он улыбался и даже ласково обнял меня, расспрашивая о самочувствии. Но как только на пороге появилась медсестра с нашей малышкой, его лицо мгновенно исказилось от недовольства и злости.
— Брайн, в чем дело? — мой голос дрогнул.
— Хватит врать, Мэл. Ребенок не мой, от меня не может быть девчонки. Оставляй ее здесь, или я уезжаю без тебя. Жду минуту, — он буквально выплюнул эти слова и вышел.
Медсестра сделала вид, что ничего не слышала. Я была на грани истерики, но знала одно: Айлин я не брошу. Забрав дочь, я вышла к мужу. Брайн был уже в машине.
— Это мой дом, — отчеканила я, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. — Мы с Айлин едем туда. С тобой или без тебя. Если выбираешь второй вариант — к нашему приезду твоих вещей быть не должно.
Он скривился, но промолчал, не заводя мотор. Я поняла: он сдался. Мы сели назад, и машина, наконец, тронулась с места.