Страница 90 из 114
Ложа находились на расстоянии друг от друга, окруженные ведьмами в черных одеяниях. Среди них я заметила и тех рыжих девиц, но сейчас их лица были застывшими масками. Элизабет и Рагнар уже ждали нас у изголовий.
— Айлин, ничего не бойся, — голос Элизабет звучал властно. — Сними верхнюю одежду и ложись.
Я видела, как Рагнар что-то негромко говорит брюнету, помогая ему устроиться. Тот лег первым и закрыл глаза, мгновенно отгородившись от мира. Я последовала его примеру. Камень ложа был холодным, но как только я закрыла веки, пространство вокруг наполнилось многоголосым шепотом.
Ведьмы начали читать заклинание. Голоса сплетались в монотонный, гудящий рой, слова на незнакомом языке вибрировали в самом воздухе. Постепенно этот гул стал отдаляться, превращаясь в едва слышный шелест листвы, а темнота под веками сменилась ослепительным, режущим белым светом.
Я не выдержала и открыла глаза. Но я больше не была в храме. Я стояла посреди огромного тронного зала в величественном замке. Я смотрела на этот мир чужими глазами, запертая в теле, которое мне не подчинялось. Тронный зал заливал слепящий, почти божественный свет, отражавшийся от белоснежных мраморных колонн и высоких сводчатых потолков. Воздух здесь казался густым от аромата благовоний.
В центре, на массивном золотом возвышении, восседал мужчина лет сорока. Его светло-русые волосы были увенчаны тяжелой короной, а карие глаза смотрели холодно и властно. Он был облачен в начищенные до блеска доспехи, поверх которых тяжелыми складками спадала расшитая золотом мантия. Каждое движение его аккуратной бороды выдавало сдержанный гнев. Рядом с ним, в изящном кресле, замерла женщина — пшеничные волосы каскадом спускались на плечи, на голове сверкала диадема, а в светло-карих глазах плескалась немая мольба.
— Отец, ты не понимаешь! — голос девушки зазвенел под сводами зала, срываясь на крик. — Мы любим друг друга! Я не пойду замуж за принца друидов! Мое сердце принадлежит Лиону, и только за него я выйду!
— Я сказал — НЕТ! — громовой голос короля ударил по ушам, заставив вздрогнуть даже стражников у дверей. Он резко подался вперед, и золото его доспехов хищно блеснуло в лучах света.
— Тогда я сбегу с ним! — отчаянно выплюнула девица, и я почувствовала, как внутри нее (и внутри меня) все клокочет от праведного бунта.
Король медленно поднялся, и тень от его фигуры легла на нас, холодная и тяжелая.
— Не хочешь по-хорошему? Что ж… Посидишь в темнице, Селина.
Мир качнулся. Двое рослых гвардейцев в стальных кирасах возникли словно ниоткуда. Грубые ладони в латных перчатках впились в мои предплечья, больно сжимая кожу.
— Мама! — закричала Селина, оборачиваясь к королеве. Я видела, как та вскочила, прижимая руки к губам, но не смея перечить мужу.
Меня тащили прочь из светлого зала. Мы миновали бесконечные коридоры, пока роскошный мрамор не сменился серым, влажным камнем. Свет мерк, тепло уходило, сменяясь запахом плесени и сырости. Ступени уходили все глубже вниз, в самое нутро замка.
Наконец, тяжелая кованая дверь со скрипом отворилась. Меня бесцеремонно втолкнули внутрь, и я упала на холодный пол, разодрав ладони о камни. Грохот закрывающегося засова прозвучал как смертный приговор. В крошечное зарешеченное окно под потолком пробивался лишь блеклый, безжизненный луч. Я была заперта в темнице, и это отчаяние Селины стало моим собственным.
Тьма темницы не была пустой. Как только тяжелые шаги гвардейцев затихли в глубине коридора, само пространство вокруг меня изменилось. Тени по углам, до этого неподвижные и холодные, вдруг зашевелились. Они потекли по серым камням, словно живые черные ленты, сплетаясь в причудливые узоры.
Я почувствовала, как по телу Селины пробежал электрический разряд. Страх, который еще мгновение назад сжимал горло, испарился. Вместо него в груди расцвел неистовый, сумасшедший трепет — так бьется сердце, когда после долгой разлуки видишь того, кто дороже жизни. На губах Селины сама собой расцвела нежная, торжествующая улыбка.
Я (или она?) медленно подняла голову, глядя вверх, туда, где под самым потолком чернело крошечное зарешеченное окно.
Там, в узком проеме, показался силуэт.
— Привет, птичка, — раздался тихий, бархатистый голос, от которого по коже пробежали мурашки.
Мужчина держался за решетку с кошачьей грацией. Его длинные светлые волосы, отливающие серебром в слабом свете, были небрежно собраны в низкий хвост. Он смотрел на меня сверху вниз, в его чертах было что-то пугающе знакомое и одновременно чужое.
Это был Лион. Но Айлин внутри этого тела закричала бы от ужаса, если бы могла. Лицо этого человека, его манера говорить, этот ослепительный блонд — все это до боли напоминало Уильяма. Разница была только в татуировке, у Лиона ее не было.
— Лион… — выдохнули губы Селины с такой любовью, что мне стало физически больно.
— Ты же не думала, что я оставлю свою принцессу в этой сырой дыре? — Он коснулся пальцами камня, и тени в камере взметнулись вверх, повинуясь его жесту. — Твой отец совершил ошибку. Он думал, что стены могут удержать то, что принадлежит тени.
Решетка под пальцами Лиона не просто сломалась — она беззвучно растаяла, превратившись в серую пыль. Тень, послушная его воле, вползла в камеру и подхватила меня, словно невесомое перышко, вытягивая через узкий проем наружу.
Но стоило моим ногам коснуться травы, как тишина взорвалась криками.
— Побег! Принцесса сбежала! — взревели голоса стражников на стенах.
Я оглянулась: на высоком балконе главной башни замерла золотая фигура короля. Отец Селины был в ярости. Он вскинул руку, и небо над замком озарилось неистовым светом. Сверху начали падать ослепительные искры. Это был карающий свет, каждая искра которого при соприкосновении с землей вспыхивала яростным пламенем.
— Бежим! — Лион схватил меня за руку. Его ладонь была ледяной, а хватка — стальной.
Мы мчались через королевские сады, а позади нас тяжелые сапоги гвардейцев выбивали дробь по мостовой. Искры отца жалили землю у самых наших ног, выжигая траву. Я чувствовала, как Селина задыхается от ужаса и восторга одновременно, а я, Айлин, видела только одно: как Лион на бегу творит свою магию.
— Нам нужно время, птичка, — выдохнул он.
Он резко остановился и взмахнул руками. Тени, густые и вязкие, сорвались с его пальцев, впитывая свет падающих искр. На моих глазах из мрака соткались две идеальные иллюзии: вот я, Селина, в развевающемся платье, а вот Лион, уводящий меня в сторону западных ворот.