Страница 89 из 114
Брюнет поднялся, подошел к холодильнику и начал доставать еду. Он по очереди ставил тарелки в микроволновку, и по кухне поплыл аппетитный запах домашнего жаркого. Он грел еду для всех: для друга, для себя и… для меня.
Расставив тарелки, они с другом уселись за стол, негромко перебрасываясь какими-то бытовыми фразами. Я же не двигалась, прижав колени к груди и глядя на искры. Аппетита не было совсем.
— Айлин, иди ешь, — бросил брюнет через плечо.
Я замерла. Сердце на мгновение просто перестало биться, а потом пустилось вскачь. «Айлин». Я медленно повернула голову и буквально выпучила глаза, уставившись на его затылок.
— Айлин? — переспросила я охрипшим голосом.
Брюнет замер с вилкой в руке. Я видела, как напряглись мышцы на его шее. Он медленно повернулся, и его брови сошлись у переносицы, создавая глубокую складку. Взгляд был колючим и подозрительным.
— Оговорился, — коротко бросил он, желваки на его челюсти заходили ходуном. — Садись за стол.
Я сглотнула. Оговорился? Так просто? Его тон был настолько холодным, что спорить не хотелось. Я нехотя поднялась и села на свободный стул.
Тишина за столом стала почти осязаемой. Рагнар уткнулся в свою тарелку, стараясь не смотреть на нас, а брюнет и вовсе казался каменным изваянием. Мы ели в полном молчании, прерываемом лишь стуком приборов о керамику.
Вскоре скрипнула входная дверь — вернулась Элизабет. От нее пахло свежестью и горьковатым дымом. Она окинула нас внимательным взглядом и, будто не замечая повисшего в воздухе напряжения, бодро сообщила:
— Я истопила баню. Вода горячая. Нам нужно очиститься перед ритуалом и подготовиться. Идите по очереди.
Первым ушел Рагнар, прихватив чистое полотенце. За ним, спустя полчаса скрылся брюнет. Я сидела у окна, наблюдая, как из трубы маленького деревянного домика на краю участка валит густой белый дым. Когда пришла моя очередь, я, кутаясь в накидку, добежала до бани.
Внутри жар окутал меня плотным коконом, пахло распаренным березовым листом, хвоей и чистым деревом. Я плеснула воды на раскаленные камни, и густой пар с шипением заполнил тесное пространство. Смывая с себя пот после двухчасовой тренировки и липкое чувство тревоги, я на мгновение забыла о королевстве теней, о Доме Пустоты, об Уильяме и о странных словах брюнета. Тепло проникало в самые кости, расслабляя натруженные мышцы.
Я быстро переоделась в чистую одежду, накинула сверху халат и, не желая растерять этот благодатный жар, бегом бросилась к дому.
Когда я ввалилась в гостиную, Элизабет как раз уходила в баню. Рагнар, на ходу застегивая куртку, бросил нам:
— У меня есть пара дел в деревне, нужно проверить периметр. Не скучайте тут.
Дверь захлопнулась. Мы остались вдвоем. Брюнет стоял у окна и не сводил с меня глаз — тяжелый, пристальный взгляд прошивал насквозь. Я замерла, поправляя влажные волосы, но он вдруг сократил расстояние между нами.
Его руки властно легли мне на талию, прижимая к горячему телу.
— Долго мне еще ждать, пока ты извинишься передо мной? — негромко спросил он. Его голос вибрировал от какой-то скрытой, понятной только ему одному эмоции.
Я в очередной раз за этот день впала в шок. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица.
— За что? — выдохнула я, глядя ему в золотистые глаза.
Брюнет лишь коротко усмехнулся, глядя на мою растерянность.
— За то, что так плохо думаешь о моем чувстве стиля, Пыжик. Блондин со змеей… Надо же тебе было такое придумать.
Он на мгновение задержал взгляд на моих губах, и я была уверена, что он снова меня поцелует. Но он лишь мягко разжал руки, отстраняясь.
— Но это не я, это… — начала было я, но он не дал завершить фразу.
— Нам нужно поспать. Силы понадобятся перед ритуалом.
Брюнет развернулся и ушел в свою комнату, оставив меня одну посреди гостиной с пылающими щеками и полной неразберихой в голове.
Элизабет вернулась из бани, окутанная облаком пара и ароматом трав. Она мягко коснулась моей руки, и в ее взгляде я прочитала не только заботу, но и скрытую тревогу.
— Дитя, тебе нужно набраться сил, — тихо, но твердо произнесла она. — Иди поспи. Ритуал будет сложным и выматывающим, тебе понадобится каждая капля энергии.
Я послушно кивнула. Тело после бани и изнурительной тренировки стало ватным, а веки налились свинцом. Спорить не хотелось — хотелось только провалиться в темноту и забыться.
Я поднялась на второй этаж. У входа в мою комнату я невольно замерла: двери все еще не было. Пустой проем выглядел как зияющая рана в стене. Я зашла внутрь и первым делом плотно задернула тяжелые шторы.
В комнате воцарился густой, душный полумрак. Я посмотрела на кровать, но раздеваться не стала. Мысль о том, что я буду спать фактически на виду у любого, кто пройдет по коридору, заставляла меня нервничать. Я легла поверх покрывала прямо в одежде, подтянув колени к груди.
Снизу доносились приглушенные голоса и тихий стук посуды, но вскоре они стихли. Усталость оказалась сильнее неловкости. Едва моя голова коснулась подушки, сознание начало уплывать, и я уснула, так и не успев обдумать все то безумие, что произошло за день.
Меня разбудило осторожное прикосновение к плечу. Я открыла глаза и увидела над собой лицо брюнета. В полумраке его глаза казались почти черными, лишь на самом дне тлело беспокойное золото.
— Пора, — негромко произнес он.
За окном давно воцарилась глухая ночь, а дом заполнила звенящая пустота — ни Элизабет, ни Рагнара не было слышно. Метель бесновалась, бросая пригоршни снега в стекло. Я чувствовала себя разбитой, но он действовал быстро и уверенно: помог мне подняться, накинул на плечи теплую одежду и сам застегнул мои сапоги. Каждый раз, наклоняясь, он поднимал на меня взгляд — тревожный, пронзительный, словно хотел запомнить каждую черточку моего лица перед чем-то необратимым.
Мы вышли в белое безумие шторма. Брюнет коротко взмахнул рукой, и произошло невероятное: ветер и снег огибали нас невидимым коконом. Мы шли в тишине внутри этого магического щита около тридцати минут, пока из пелены не проступило здание из белого кирпича.
Внутри все было уставлено свечами из темного воска. Их тяжелый, сладковатый аромат дурманил голову. В центре зала стояли два каменных ложа.
— Зачем два? — прошептала я, чувствуя, как страх ледяными пальцами касается позвоночника. — Ты будешь видеть то же самое, что и я?
— Нет, — он покачал головой, не глядя на меня. — Мне тоже нужно провести ритуал. Он касается только меня.