Страница 85 из 114
— Это неправда. Я была ребенком, когда произошло твое шестое перерождение, Айлин. Тебя телепортировали на Роскен, но Дом Пустоты снова затянул тебя. Остальные фениксы не перерождаются — их силы и сознания заперты внутри Дома, они ждут тебя.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ложь, огромная и липкая, окутывала меня все это время.
— Значит… — прошептала я, и мой голос сорвался. — Они все это время мне лгали? И Уильям… он тоже знал?
Я сидела за столом, чувствуя, как внутри все закипает от недомолвок и тайн. Брюнет, не сводя с меня глаз, наклонился вперед и негромко, но отчетливо произнес:
— Не доверяй ему, Пыжик. Этот Уильям какой-то мутный. Слишком много лжи вокруг него.
Я замерла, а потом медленно встала, чувствуя, как гнев вытесняет страх.
— Он мутный? — я почти выплюнула эти слова. — Ты серьезно? Ты, который даже имя свое мне назвать не можешь!
Брюнет тоже вскочил, его стул с грохотом отодвинулся. Он возвышался надо мной, и в его глазах снова вспыхнуло то самое опасное золото.
— Мы с тобой договаривались! — отчеканил он. — Сначала ты перерождаешься в феникса. Переродилась? Да, здесь ты молодец. Потом мы уничтожаем Дом Пустоты, потом Малахара. И вот после этого я на все твои вопросы отвечу: и имя, и адрес, и группу крови — что там еще тебя может заинтересовать⁈
Я скрестила руки на груди, глядя ему прямо в переносицу.
— После смерти принца друидов Элориана Вердиана, — холодно напомнила я.
В тишине кухни раздался громкий, сдавленный звук — Элизабет подавилась чаем. Рагнар замер с куском хлеба в руке, переводя взгляд с меня на своего друга. Мы с брюнетом стояли друг против друга, и воздух между нами, казалось, вибрировал от напряжения.
Он первым нарушил молчание. Усмехнулся, но в этой усмешке была горечь.
— Если он уже не мертв… Ты ведь обещала вырвать ему сердце. Может, он уже бессердечный?
— Конечно, у него нет сердца! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы обиды подступают к глазам. — Ведь он убил моего кота! Моего Феликса!
Мы кричали так громко, что эхо еще долго дрожало под потолком. Внезапно я осознала, что мы устроили сцену прямо перед его матерью и другом. Стало невыносимо стыдно.
— Простите… Элизабет, Рагнар, простите, — пробормотала я, не глядя на брюнета.
Я резко развернулась, вышла из-за стола и почти бегом бросилась наверх, в свою комнату, не оборачиваясь на тяжелый взгляд, который жег мне спину.