Страница 86 из 114
Глава 56
Элориан
Когда Айлин, хлопнув дверью, скрылась на втором этаже, на кухне воцарилась тишина, прерываемая лишь уютным потрескиванием дров. Но в ментальном пространстве искры летели не меньше, чем в камине.
Элизабет медленно поставила кружку и в упор посмотрела на сына. Ее голос прозвучал в его голове с долей горькой иронии:
«То есть… я правильно поняла? Она хочет убить тебя за тебя же, но при этом совершенно не подозревает, что ты — это ты?»
Элориан нахмурился, в его глазах отразилось искреннее замешательство. Черные дыры в памяти дали о себе знать, пульсируя тупой болью.
«Мама, я ничего не понял. О чем ты?»
— ментально отозвался он.
Рагнар, сидевший рядом, остро чувствовал их телепатическую связь. Он не мог вклиниться в этот беззвучный диалог, но по их лицам читал все, как в открытой книге. Элизабет картинно закатила глаза, поражаясь мужской недогадливости.
Тогда Рагнар не выдержал. Он резко толкнул Элориана плечом, заставляя того вздрогнуть, и громко, на всю кухню, произнес:
— Дружище, до тебя долго доходит. Феликс и Элориан — это ты.
Элориан подскочил на месте, едва не опрокинув стул.
— Что⁈ — вскрикнул он во весь голос, забыв о всякой конспирации.
Элизабет мгновенно вцепилась ему в предплечье, чувствительно сжав пальцы.
— Да не кричи ты! — шикнула она, бросив тревожный взгляд на потолок, за которым скрылась Айлин.
Она прикрыла глаза, объединяя их обоих в общее ментальное поле, и ее голос зазвучал властно и жестко:
«Оба — живо на улицу! Займитесь с ней тренировкой. Отвлеките ее чем угодно, хоть танцами с мечами. Она не должна тратить силы на ярость и слезы перед ритуалом, ее энергия нам еще понадобится. А про Феликса… Элориан, придумаешь что-нибудь на ходу. Ты же мастер импровизации».
Элизабет тяжело вздохнула, и ее мысли стали еще мрачнее:
«Она не обрадуется, если узнает правду. Она не простит нам того, что мы с тобой тянули время, пока оба Короля Теней — и Малахар, и Уильям — не погибнут в Пуще Тьмы, когда каждому из них исполнится сорок лет. Мы играли судьбами, пока мир тонул в тени, и теперь эта игра выходит нам боком».
— Иди к ней, — добавил Рагнар, сочувственно глядя на друга. — Пока она не разгромила комнату или не сбежала через окно.
Элориан медленно поднялся из-за обеденного стола. В голове набатом стучали слова: «Феликс — это ты». Каждая ступенька на второй этаж отзывалась гулом в висках. Он судорожно перебирал варианты, как объяснить ей существование кота.
Он замер перед дверью и негромко постучал.
— Пыжик? По плану тренировка. Хватит дуться, выходи.
Тишина. Он прижался ухом к дереву, но за дверью не было слышно ни дыхания, ни шороха шагов. Только странный скрежет со стороны стекла. Элориан дернул ручку — заперто. Снова дернул, уже сильнее — безрезультатно. Паника кольнула сердце: неужели сбежала?
Не тратя времени на верхнюю одежду, он как был — в штанах и рубашке — бросился вниз, пролетел через кухню и выскочил на мороз. Обогнув дом, он добежал до стороны, куда выходило окно ее комнаты, и замер.
Картина была эпичной. Айлин, закутанная в халат поверх сорочки, висела на створке окна, отчаянно пытаясь нащупать опору на обледенелой, занесенной снегом крыше пристройки. Ее босые ноги смешно болтались в воздухе, а лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности и ужаса.
Элориан не выдержал. Тишина зимнего утра взорвалась его громким раскатистым смехом.
— Пыжик, это что, новый элемент боевой акробатики? — выдавил он сквозь хохот.
Айлин, едва удерживаясь на пальцах, повернула к нему голову и, не найдя слов, просто продемонстрировала ему средний палец. В этот момент из-за угла дома выбежал Рагнар — тоже в одних штанах и рубашке. Увидев «беглянку», он широко расплылся в улыбке и тихо шепнул Элориану:
— Я же говорил, она с характером.
Элориан постарался принять серьезный вид, хотя плечи все еще подрагивали от смеха.
— Ваше величество, Королева Пепла, — начал он торжественным тоном, — позвольте поинтересоваться: куда это вы изволите отбывать в столь неподобающем виде?
— Да помоги ты мне уже! — воскликнула Айлин. — Хватит ржать, придурок!
— Что за манеры для королевы? — Элориан лукаво прищурился, не спеша подходить. — Скажи «пожалуйста», как полагается приличным людям.
— А я думала, королевы говорят только в приказном порядке! — огрызнулась она, соскальзывая еще на пару сантиметров.
В этот миг Элориан напрочь забыл, что для нее он — всего лишь безвестный спутник, а не наследный принц друидов, привыкший к этикету. Его инстинкт защитника сработал быстрее, чем разум. Он сорвался с места, в два прыжка преодолел расстояние до пристройки и, легко потянувшись, перехватил ее за талию, снимая с опасного края.
Их лица оказались в тех самых опасных пяти сантиметрах друг от друга. Ледяной воздух улицы все еще жег кожу, но жар, исходивший от Элориана, был сильнее любого мороза.
— Серьезно? — выдохнул он, и его голос вибрировал от смеси гнева и облегчения. — Босиком хотела сбежать от меня? В такой мороз, Пыжик?
Айлин будто не слышала его слов. Она смотрела только на его губы, чувствуя, как внутри все плавится.
— Я просто… — сорвалось с ее губ, но фраза так и осталась незавершенной.
Элориан, не разжимая объятий, легко перемахнул через подоконник, занося ее обратно в тепло комнаты. Он поставил ее на ноги, но не отпустил. Одной рукой он захлопнул створку окна, отсекая ледяной ветер, и тут же снова сократил дистанцию до тех самых опасных пяти сантиметров.
Айлин медленно подняла руки и обхватила его лицо. Ее взгляд был прикован к его губам, и это безмолвное приглашение подействовало быстрее любого приказа. Элориан медленно опустил ее на кровать, но не отстранился. В следующее мгновение он накрыл ее губы своими.
Это был глубокий, отчаянный поцелуй, в котором смешались страх потери и ярость обладания. Айлин притянула его к себе, обвивая руками его шею и зарываясь пальцами в его темные волосы. Когда он уложил ее на подушки, нависая сверху, она почувствовала тяжесть его тела и невероятную силу.
Элориан резко отстранился, тяжело дыша. В его глазах золотое сияние медленно затухало, уступая место привычному самообладанию. Он замер на мгновение, глядя на раскрасневшуюся Айлин, а затем мысленно отвесил себе звонкую пощечину. Нельзя было терять голову, особенно сейчас, когда на кону стояло восстановление ее памяти.