Страница 78 из 114
Я замерла, и мыльная пена медленно сползла с моих плеч. Его голос, произнесший мое настоящее имя без тени иронии, прозвучал в этом душном, пахнущем хвоей полумраке слишком интимно.
— Ничего себе… — выдохнула я, прижимаясь ухом к влажной древесине перегородки. — Ты назвал меня по имени.
За стеной раздался короткий всплеск, а затем — знакомый смех.
— Ох, прости, Пыжик, — в его тоне снова заплясали искорки. — Я забыл, что прозвище подходит тебе куда больше.
Я быстро выстирала свой походный костюм в остатках мыльной воды и, поежившись от сырости, натянула холодную влажную ткань на голое тело. Одежда липла к коже, заставляя меня мелко дрожать — сквозняк в пристройке быстро выдувал остатки тепла.
Собравшись с духом, я вышла из-за перегородки.
Брюнет уже успел надеть штаны, но рубашка все еще лежала на скамье. Я замерла на пороге, и дыхание перехватило. При свете догорающих свечей его тело казалось отлитым из бронзы: рельефные мышцы плеч, пресс, широкая грудь, по которой все еще стекали редкие капли воды, и эти черные нити, они были по всему телу, словно живые тени. Он выглядел как античное божество, сошедшее с пьедестала.
Я смотрела на него, не в силах отвести глаз, пока брюнет снова не усмехнулся. Этот знакомый звук подействовал как пощечина. Я моргнула и резко отвернулась, чувствуя, как лицо обдает жаром.
— Я… я думала, что ты уже все, пробормотала я, разглядывая щель в бревенчатой стене.
С моих мокрых волос на пол звучно капала вода, а промокшая ткань костюма неприятно холодила спину. Я услышала его неспешные шаги. Брюнет, уже накинувший рубашку, подошел ко мне почти вплотную.
— Не волнуйся, Пыжик, — негромко сказал он. — Я же обещал.
Он поднял руки, не касаясь меня, и я почувствовала, как воздух вокруг нас задрожал. Сначала стало просто тепло, а затем по телу пошла волна густого, обволакивающего жара. Это было невероятное ощущение: влага с одежды начала испаряться белесым паром, а ткань прямо на мне становилась мягкой, сухой и уютной. Магия пахла нагретой солнцем хвоей и летней землей.
Затем он запустил пальцы в мои мокрые волосы. От его ладоней исходило такое сильное тепло, что у меня затуманилось сознание. Его магия проникала под кожу, расслабляя мышцы и убаюкивая. Голова вдруг стала тяжелой, перед глазами поплыли золотистые пятна, и я пошатнулась, теряя равновесие.
Брюнет среагировал мгновенно. Его руки обхватили меня за талию, притягивая к себе, и я уткнулась лицом в его плечо.
— Ладно… — его голос прозвучал глухо, прямо над моим ухом. — Похоже, волосы немного останутся недосушенными.
Он чуть отстранился, но рук не отпустил. Наши лица оказались всего в пяти сантиметрах друг от друга. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Мой взгляд, словно примагниченный, застыл на его губах.
Мир вокруг схлопнулся до этого крошечного пространства между нами. Я слышала, как бешено колотится его сердце под тонкой тканью рубашки — или это было мое? Его дыхание, пахнущее озоном и лесом, обжигало мои губы, и я, окончательно теряя связь с реальностью, подалась вперед.
Когда его губы накрыли мои, меня прошило насквозь — словно молния, ударила прямо в сердце. Поцелуй был властным, собственническим и пугающе голодным.
Мои пальцы сами собой зарылись в его все еще влажные волосы, притягивая его ближе, боясь, что этот морок сейчас рассеется. Он прижал меня к себе так крепко, будто хотел врасти в меня, защитить от всего мира и одновременно присвоить навсегда.
От него исходил жар, магический и человеческий, и этот жар высушил последние капли воды на моей коже лучше всяких заклинаний. В голове гудело, колени подогнулись, и если бы не его сильные руки, я бы просто стекла на пол этой старой пристройки.
Он отстранился первым, всего на пару миллиметров, но не отпустил. Его лоб уперся в мой, а золотое сияние в глазах пульсировало в такт моему дыханию.
Тишина после поцелуя была такой густой, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Мы все еще стояли вплотную, и я видела, как в его каре-золотистых глазах постепенно угасает буря, уступая место знакомому лукавству.
Брюнет чуть отстранился, но его руки по-прежнему по-хозяйски лежали на моей талии. Он тяжело выдохнул и, театрально вскинув бровь, совершенно серьезно произнес:
— Ну все, Пыжик. Поздравляю. Теперь, после такого, ты просто обязана выйти за меня замуж.
Я опешила, хлопая ресницами и пытаясь осознать, шутит он или у него тоже кружится голова от магии. А он, заметив мое замешательство, скорбно вздохнул:
— А как иначе? Ты меня только что скомпрометировала. После твоего коварного нападения меня теперь ни одна порядочная женщина в мужья не возьмет. Репутация загублена бесповоротно.
Я не выдержала и фыркнула, чувствуя, как напряжение последних минут сменяется облегчением. Мы продолжили смотреть друг на друга прямо в глаза — честно, открыто, без всяких личин.
— Ой, простите великодушно, — ехидно протянула я, подыгрывая ему. — Я и не знала, что нанесла такой непоправимый урон вашей чести. Прямо не знаю, как теперь искупить вину перед вами.
Брюнет усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли издевки — только тепло. Он осторожно убрал прядь все еще влажных волос с моего лица.
— Ладно, — его голос снова стал глубоким и спокойным. — Мы вернемся к обсуждению моей поруганной чести чуть позже. А сейчас нам нужно поесть и ехать дальше. Нам осталось часа три пути до следующего рубежа. Будем надеяться, что дождь к тому времени закончится.
Он первым потянулся к амулету, и мгновение спустя передо мной снова стоял угрюмый работяга. Я последовала его примеру, чувствуя, как маска блондинки скрывает мой румянец. Мы вышли из пристройки в прохладу осеннего вечера и направились к дому хозяйки. Она уже ждала нас, накрыв на стол простую, но сытную крестьянскую еду: горячие щи, свежий хлеб и топленое молоко. Запах еды напомнил о том, как сильно мы проголодались за этот сумасшедший день.