Страница 71 из 114
— Это моя невеста, господин офицер, — произнес он, и я почувствовала, как его рука легла на эфес скрытого меча. — Мы едем к ее родне на юг. Прошу вас, ведите себя сдержаннее рядом с моей женщиной. Она пуглива и не привыкла к такому пристальному вниманию благородных господ.
Наконец, Уильям медленно отступил на шаг. Его губы искривились в подобии усмешки, от которой по спине пробежал мороз.
— Странный выбор для такой… невзрачной девицы, — бросил он, кивнув своим людям освободить дорогу. — Проезжайте. Но помните: леса нынче полны теней. Не сбейтесь с пути.
Он провожал нас взглядом до самого поворота. Только когда патруль скрылся из виду, я позволила себе выдохнуть. Пальцы, сжимавшие поводья, побелели.
— Ты… ты назвал меня своей невестой? — прошептала я, когда мы отъехали на безопасное расстояние.
Мой спутник не обернулся. Его плечи все еще были каменными от напряжения.
— Нам нужна была легенда, которая объяснит твой страх и мою дерзость, — сухо ответил он. — Радуйся, Пыжик. Твой «ублюдок-принц» только что дышал тебе в лицо, но так и не узнал свою добычу.
Я все еще чувствовала на своей коже липкий холод взгляда Уильяма. Его образ — огромная фигура, платиновые волосы и эта змея на шее — стоял перед глазами, как застывший кошмар.
— Скажи… — я пришпорила кобылу, чтобы поравняться с спутником. — Этот Уильям… ты сказал он принц?
Брюнет, чье лицо все еще скрывала маска грубоватого работяги, не оборачиваясь, кивнул.
— Почти. Он двоюродный брат Малахара, — его голос прозвучал сухо, с оттенком какой-то старой горечи. — В их роду тьма — это не просто магия, это наследство. Так вышло, что тьма сожрала в них человечность. Рано или поздно они просто сами превращаются в тень. Малахару и Уильяму повезло — они еще молоды, а обычно окончательный распад случается к сорока годам.
Он коротко, безрадостно хмыкнул, поправляя поводья своего вороного.
— Именно поэтому Малахар считается завидным женихом в королевстве теней. Красив, могущественен и пока обладает плотью и кровью, а через двенадцать лет освободит трон, — он усмехнулся.
Я вспомнила холодные залы Замка Теней, где мы с Уильямом были как настоящие друзья, и тот ледяной шепот и поцелуй Малахара, от которого кровь стыла в жилах.
— Когда я была в Замке Теней… — я сглотнула, заставляя произнести себя это. — Малахар сказал мне, что у меня есть выбор.
Либо я стану его королевой и сама убью принца друидов, либо я… я стану одной из его теней. Безвольной марионеткой.
Брюнет вдруг рассмеялся. Это был странный смех — хриплый, пропитанный густой, почти ядовитой иронией. Он запрокинул голову, и его новое, чужое лицо исказилось в гримасе, которая я не могла разгадать.
— Королевой, значит? — протянул он, отсмеявшись, но в его глазах все еще дрожала опасная искра. — Красивое предложение. Убить одного врага, чтоб стать невестой другого. Малахар всегда отличался практичностью: зачем самому пачкать руки, если можно заставить феникса сжечь все, что ему мешает?
Он замолчал на мгновение, и я увидела, как его пальцы до белизны сжали луку седла.
— И что же ты выбрала тогда, Лисандра? — он выделил мое новое имя с особым нажимом. — Неужели перспектива вырвать сердце принцу друидов под венечный звон Замка Теней тебя не соблазнила?
— Я выбрала убить и Малахара, и принца друидов, — отрезала я, глядя в затылок своему «неприметному» спутнику. — Никаких корон и никаких теней. Только пепел для них обоих, — и тут я задумалась. — Ты знаешь имя принца?
Он на мгновение придержал коня, и я увидела, как вздрогнули его широкие плечи. А затем он снова рассмеялся. Это был не тот издевательский смешок, к которому я привыкла, а глубокий, рокочущий смех человека, который только что услышал самую абсурдную и в то же время восхитительную шутку в своей жизни.
— Его имя — Элориан Вердиан… Как надежно! — выдохнул он, оборачиваясь ко мне. Его чужое, невзрачное лицо работяги сейчас сияло такой бешеной, неистовой иронией, что амулет едва сдерживал его истинную энергетику. — Одной искрой — двух зайцев. Пыжик, ты начинаешь мне нравиться все больше. Малахар за кольцо на твоем пальце готов отдать полцарства, а ты планируешь подарить ему только погребальный костер.
Он снова отвернулся к дороге, но я видела, как он качает головой, все еще посмеиваясь.
— Принцу друидов определенно стоит начать оглядываться, — добавил он тише, и в его голосе проскользнула странная, режущая слух нотка. — Раз уж сама королева фениксов вынесла ему приговор, не дожидаясь знакомства.
Он на мгновение ослабил поводья, и его вороной конь сбился с шага. Он ехал спиной ко мне, но я чувствовала, как по его телу прошла волна напряжения.
— А что, если все пойдет не по твоему идеальному плану, Пыжик? — его голос, прозвучал вкрадчиво и с какой-то опасной усмешкой. — Что если ты вдруг… влюбишься в принца друидов?
Я едва не поперхнулась дорожной пылью от возмущения.
— Влюбиться⁈ В убийцу⁈ — воскликнула я, крепче сжимая поводья кобылы.
— Магия сердца непредсказуема, — он лениво повел плечом, не оборачиваясь. — Вдруг он окажется не таким уж «ублюдком», как ты себе нарисовала? Что тогда? Убьешь все равно или будем его разум перенастраивать на хороший лад? Ну, знаешь, цветочки там выращивать, птичек спасать…
Я почувствовала, как к горлу подкатывает горячая волна — то ли злости, то ли искры феникса.
— Этого не случится, — отрезала я, глядя на его широкую спину в поношенной кожаной куртке. — Мое сердце уже занято.
В лесу повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как сойка вскрикивает где-то в вышине и как хрустнула ветка под копытом.
Мой спутник обернулся так резко, что я невольно натянула поводья, заставляя лошадь остановиться. Его «новое» лицо работяги застыло, а серые, невзрачные глаза смотрели на меня с таким нескрываемым удивлением, что на мгновение маска амулета словно пошла трещинами. В этом взгляде больше не было насмешки — только острое, почти болезненное любопытство.
— Кем? — коротко бросил он. — Кем оно может быть занято, Пыжик? Кто этот несчастный, укравший покой у будущей Королевы Пепла?
Я смотрела в его чужое лицо, понимая, что сама загнала себя в ловушку. Я не могла сказать правду — не сейчас… да и не уверена, что это взаимно.
— Это… — я запнулась, чувствуя, как краснеют щеки. — Это не твое дело, Безымянный Гад. Следи за дорогой.
Он прищурился, и на его губах медленно, очень медленно расцвела та самая ехидная усмешка, которую не мог скрыть ни один морок.